Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да, как безумная.

— Идите на кухню и выпейте кофе.

После того как они подробно рассказали, что произошло в клубе, отец Лили пошел вызволять Каролин, которой грозило провести ночь в полицейском участке. Карла посоветовала Торстену идти домой, поскольку его родители будут беспокоиться, узнав, что полиция устроила облаву в клубе. Лили проводила его до двери и поцеловала в губы быстрым, но чувственным поцелуем.

Минутой позже три женщины — Лили, Карла и бабушка Мод — сидели в кухне. Алиса, которой было уже три года, спала наверху.

— Не осуждай Каролин слишком строго, — сказала Карла Лили.

— Как это? — возмутилась Лили. — Она предала Валли.

— Прошло уже четыре года…

— Бабушка четыре года ждала дедушку Вальтера, — возразила Лили. — И ребенка у нее не было.

— Это так, — согласилась Мод. — Но я думала о Гace Дьюаре.

— Отце Вуди? — удивилась Карла. — Я этого не знала.

— Вальтера тоже искушала одна сердцеедка, — продолжала Мод с веселой нескромностью, характерной для пожилых людей, которые мало чему удивляются. — Моника фон дер Гельбард. Но у нее ничего не вышло.

Легкомысленный тон рассердил Лили.

— Тебе легко говорить, бабушка, — сказала Лили. — Все это для тебя осталось в далеком прошлом.

— Чему тут сердиться, Лили? — возразила Карла. — Валли может никогда не вернуться домой, и Каролин никогда не уедет из Восточной Германии. Стоит ли думать, что она проживет всю жизнь в ожидании человека, которого она может никогда не увидеть?

— Мне казалось, что так и будет. Я думала, что она связала свою судьбу с ним навсегда. — Говоря это, Лили не была уверена, что когда-либо слышала это из уст Каролин.

— По-моему, она ждала его уже долго.

— Четыре года — разве это долго?

— Достаточно долго для молодой женщины, чтобы задаться вопросом, хочет ли она приносить в жертву памяти свою жизнь.

Лили стало обидно, что Карла и Мод сочувствуют Каролин.

Разговор на эту тему продолжался до полуночи, пока не пришел домой Вернер с Каролин и Одо.

— Двое парней затеяли драку с полицейскими, и их забрали в участок, — рассказал Вернер. — К счастью, больше никого не тронули. Но молодежный клуб закрыли.

Все сели за кухонный стол. Одо сел рядом с Каролин. К ужасу Лили, он на глазах у всех держал ее за руку.

— Извини, Лили, — сказал он. — Ты случайно увидела нас, когда мы уже собирались сказать тебе.

— Сказать мне о чем? — резким тоном спросила Лили, хотя она догадывалась о чем.

— Мы любим друг друга, — проговорил Одо. — Тебе, наверное, тяжело это слышать, и мы очень сожалеем об этом. Но мы все обдумали и молились об этом.

— Молились? — недоверчиво переспросила Лили. — Я никогда не знала, что Каролин о чем-то молится.

— Люди меняются.

Слабые женщины меняются, чтобы угодить мужчинами, подумала Лили. Но прежде че она произнесла это вслух, заговорила ее мать:

— Нам всем тяжело, Одо. Валли любит Каролин и дочь, которую он никогда не видел. Мы знаем об этом из его писем. И мы можем догадываться об этом, слыша песни «Плам Нелли»: в них часто поется о разлуке и утрате.

— Если вы хотите, я могу оставить этот дом сегодня же, — сказала Каролин.

Карла покачала головой.

— Нам тяжело, но тебе еще тяжелее, Каролин. Я не могу настаивать на том, чтобы нормальная молодая женщина посвятила свою жизнь человеку, которого она может никогда не увидеть, пусть даже это наш любимый сын. Мы с Вернером обсуждали, что может произойти в дальнейшем, и поняли, что рано или поздно это неизбежно.

Сказанное матерью потрясло Лили. Ее родители предвидели такое развитие событий. И они ничего не говорили ей. Как они могли быть настолько бессердечными?

Или они прислушались к голосу разума? Она не хотела поверить в это.

— Мы хотим пожениться, — сказал Одо.

Лили вскочила с места и выкрикнула:

— Нет!

— И мы надеемся, что вы дадите свое благословение: Мод, Вернер, Карла и прежде всего Лили, которая была верной подругой Каролин все эти тревожные годы.

— Убирайся к черту! — воскликнула Лили и вышла из комнаты.

Дейв Уильямс толкал перед собой по Парламентской площади кресло-каталку, в которой сидела его бабушка. Толпа фоторепортеров следовала за ними. Пресс-секретарь группы «Плам Нелли» вовремя предупредил газеты, так что Дейв и Этель были готовы появиться перед камерами и десять минут вместе позировали перед ними. Потом Дейв сказал «спасибо, джентльмены» и свернул на стоянку Вестминстерского дворца. Он задержался перед входом для лордов, взмахнул рукой еще для одного снимка и вкатил кресло на колесиках в палату лордов.

Бабушка Этель, баронесса Леквиз, болела раком легких. Она принимала сильные обезболивающие, но сознание ее было ясным. Она могла еще немного ходить, хотя ее быстро одолевала одышка. Она имела веские причины отойти от политики. Но сегодня в палате лордов обсуждался законопроект о сексуальных преступлениях 1967 года.

Эта проблема очень волновала Этель из-за того, что ее приятель Роберт был гомосексуалистом. К удивлению Дейва, его отец, которого он считал консерватором, также решительно выступал за пересмотр законодательства. Вероятно, Ллойд был свидетелем преследований гомосексуалистов нацистами и никогда не забывал об этом, хотя отказывался обсуждать подробности,

Этель не собиралась