Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Поскольку дед Григория штурмовал Зимний дворец в 1917 году, пришло много людей проститься с его женой. Среди них были некоторые высокопоставленные лица: с кустистыми бровями Леонид Брежнев, секретарь Центрального Комитета, горячо жавший руки пришедшим на похороны; маршал Михаил Пушной, протеже Григория во времена Великой Отечественной войны. Пушной, отягощенный избыточным весом донжуан, поглаживал роскошные седые усы и устремлял чарующие взоры на тетю Зою.

Предвидя, что соберется такая толпа, дядя Володя заказал поминки в ресторане рядом с Красной площадью. Рестораны являли собой неприглядные заведения с грубыми официантами и плохой кухней. Димка слышал от Григория и Володи, что на Западе совсем другое дело. А этот ресторан был типично советским. Когда они пришли, на столах стояли пепельницы с горой окурков. Закуски были несвежими: сухие блины и зачерствевшие бутерброды с яйцом и копченой рыбой. К счастью, русские не могли испортить водку, и ее подавали в большом количестве.

Продовольственный кризис миновал. Хрущеву удалось купить зерно в Соединенных Штатах и других странах, в ту зиму голод не предвиделся. Но перебои с продуктами вызвали в стране недовольство. Хрущев связывал надежды с модернизацией сельского хозяйства и повышением урожайности, но из этого ничего не вышло. Он порицал низкую производительность, безответственность и разболтанность, но ничего не делал, чтобы искоренить эти недостатки. И сельское хозяйство символизировало общую безрезультативность реформ. Несмотря на все его нестандартные идеи и неожиданные радикальные новшества, СССР на десятилетия отставал от Запада во всем, кроме военной мощи.

Хуже всего было то, что в оппозиции к Хрущеву в Кремле стояли люди, которые хотели не больше реформ, а меньше, консерваторы с узким мышлением, такие как самодовольный маршал Пушной и панибратски державшийся со всеми Брежнев, которые сейчас громко смеялись, слушая одну из военных историй Григория. Димку еще никогда так не тревожило будущее его страны, ее лидера и его собственная карьера.

Нина передала ребенка Димке и взяла рюмку. Через минуту она оказалась в компании Брежнева и маршала Пушнова и заливалась смехом. Люди всегда много смеялись на поминках. Димка считал, что это реакция на тягостность похорон.

Нина имела право повеселиться: она вынашивала Гришу, произвела его на свет и кормила его, то есть ей в течение года было не до веселья.

Она перестала злиться на Димку за то, что он солгал ей в тот день, когда убили Кеннеди. Димка успокоил ее другой ложью: «Я действительно работал допоздна, а потом пошел выпить с коллегами». Какое-то время она еще сердилась, но уже не так, и сейчас вроде как забыла об этом случае. Он был уверен, что она не подозревает о его недозволенных чувствах к Наталье.

Димка с гордостью понес показывать членам семьи, как у Гриши растет первый зуб. Ресторан находился в старом доме, столы стояли в анфиладе разных по площади комнат на первом этаже. Димка дошел до самой удаленной, где сидели дядя Володя и тетя Зоя.

Там его прижала к стене его сестра.

— Ты видел, как ведет себя Нина? — спросила она. Димка засмеялся.

— Она напилась?

— И флиртует.

Димку это не волновало. Ему не пристало осуждать Нину: он поступал так же, когда бывал в баре «На набережной» с Натальей.

— Она веселится, — сказал он.

В ее намерения не входило препятствовать тому, о чем она сказала брату-близнецу.

— Ты не заметил, что она подсела к самым высокопоставленным людям. Брежнев только что ушел, а она все еще строит глазки маршалу Пушному — он лет на двадцать старше нее.

— Некоторых женщин тянет к власти.

— Ты не знаешь, что ее первый муж привез ее из Перми и устроил на работу в профсоюзе сталелитейщиков?

— Нет, не знал.

— Потом она ушла от него.

— Откуда ты знаешь?

— Ее мать сказала мне.

— Ребенок — это все, что Нина получила от меня.

— И квартиру в Доме правительства.

— Ты полагаешь, она авантюристка?

— Я беспокоюсь за тебя. Ты разбираешься во всем, кроме женщин.

— Нина немного материалистка. Это еще не самый большой грех.

— Значит, тебя это не трогает?

— Нет.

— Хорошо. Но если она как-нибудь навредит моему брату, я выцарапаю ей глаза.

Даниил вошел в кафе в здании ТАСС и сел напротив Тани. Он поставил свой поднос и заткнул за воротник рубашки носовой платок, чтобы не испачкать галстук. Потом он сказал:

— В «Новом мире» понравилось «Во власти стужи».

Таня обрадовалась.

— Отлично! — заметила она. — Они долго думали — чуть ли не полгода. Но новость хорошая.

Даниил налил воды в пластиковый стакан.

— Это будет одна из самых смелых вещей, что они когда-либо печатали.

— Значит, они напечатают?

— Да.

Жаль, что она не может сообщить об этом Василию. Но он сам узнает. Интересно, получает ли он журнал. Он должен быть в библиотеках Сибири.

— Когда?

— Пока не решили. Они впопыхах ничего не делают.

— Я наберусь терпения.

Димку разбудил телефон. Женский голос сказал:

— Вы меня не знаете, но у меня для вас есть информация.

Димка растерялся. Голос принадлежал Наталье. Он бросил виноватый взгляд