Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Когда Димка вошел в квартиру, маленький Гриша спал, а Нина смотрела телевизор. Поцеловав ее в лоб, он сказал:

— Задержался на работе. Извини. Заканчивали доклад о плохом урожае.

— Поганый врун, — огрызнулась Нина. — Тебе каждые десять минут звонили с работы. Разыскивали, чтобы сказать: убит президент Кеннеди.

В животе у Марии заурчало. Она посмотрела на часы и вспомнила, что забыла пообедать. Она полностью погрузилась в работу, и никто в течение двух-трех часов не отрывал ее от дела. Она валилась с ног и решила, что пора закругляться и съесть сэндвич.

Все-таки она еще какое-то время продолжала сидеть, склонившись над старым фолиантом, и оторвалась от него, только когда услышала шаги. К своему удивлению, она увидела перед собой запыхавшегося Джорджа в мокром от пота пиджаке и с безумными глазами.

— Джордж! — воскликнула она. — Что с тобой?

Она встала.

— Мне очень жаль, Мария, — сказал он, обошел стол и обнял ее за плечи. Для их сугубо платонической дружбы этот жест мог показаться чересчур интимным.

— За что ты извиняешься? — удивилась она. — Что ты сделал?

— Ничего.

Она попыталась отстраниться от него, но он сильнее прижал ее к себе.

— Они убили его.

Мария увидела, что на глаза ему наворачиваются слезы. Она перестала сопротивляться и подалась к нему.

— Кого?

— В Далласе, — проговорил он.

До нее стало доходить, и ужасный страх начал подниматься у нее внутри.

— Нет, — сказала она.

Он кивнул и тихим голосом добавил:

— Президент мертв. Мне очень жаль.

— Мертв, — повторила Мария. — Он не может быть мертв.

У нее подкосились ноги, и она опустилась на колени. Джордж опустился на колени вместе с ней и обхватил ее руками.

— Мой Джонни не может быть мертв, — вырвалось у нее, и она содрогнулась от рыданий. — Мой Джонни, мой Джонни, — со стоном повторяла она. — Не оставляй меня, пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй.

Мир посерел перед ее глазами, она обмякла, веки закрылись, и она лишилась чувств.

В лондонском «Джамп-клубе» группа «Плам Нелли» зажигательно исполнила «Потрясная мисс Лизи» и ушла со сцены под возгласы «Браво! Бис!».

За кулисами Ленни сказал:

— Это было классно, парни! Мы еще так не играли.

Дейв взглянул на Валли, и они оба улыбнулись. С каждым концертом выступления группы становились все лучше.

Дейв удивился, что его сестра ждет в актерской раздевалке.

— Ну, как спектакль? — спросил он. — Извини, что не мог прийти.

— Мы не доиграли и первый акт, — сказала она. — Президента Кеннеди убили.

— Президента? — поразился Дейв. — Когда это произошло?

— Два часа назад.

Дейв подумал об их матери-американке.

— Мама расстроена?

— Ужасно.

— Кто стрелял?

— Никто не знает. Кеннеди был в Техасе, в городе Даллас.

— Никогда не слышал о нем.

Бас-гитарист Баз спросил:

— А что мы будем играть на бис?

— Мы не можем играть на бис, — сказал Ленни. — Это будет бестактно. Убили президента Кеннеди. Мы должны почтить его память минутой молчания или что-то в этом роде.

— Или исполнить грустную песню, — предложил Валли.

— Дейв, — вмешалась Иви, — ты знаешь, что надо делать.

— Я? — Он задумался и потом сказал: — Ну, конечно.

— Тогда пойдем.

Дейв вышел на сцену с Иви и включил в сеть гитару. Они вместе встали у микрофона. Остальные исполнители группы наблюдали за сценой.

Дейв заговорил в микрофон:

— Мы с сестрой наполовину англичане, наполовину американцы, но сегодня мы ощущаем себя полностью американцами. — Он сделал паузу. — Большинство из вас, вероятно, уже знают, что президента Кеннеди убили.

Он услышал, что в зале ахнули. Значит, некоторые еще не слышали, потом все стихли.

— Мы хотели бы исполнить особую песню, песню для всех нас, но прежде всего для американцев.

Он ударил по струнам, и Иви запела:

О, скажи, видишь ты в первых солнца лучах

Что средь битвы мы шли на вечерней зарнице?

В зале стояла мертвая тишина.

В синем с россыпью звезд полосатый наш флаг Красно-белым огнем с баррикад вновь явится.

Голос Иви взволнованно дрожал.

Ночью сполох ракет на него бросал свет — Это подлым врагам был наш гордый ответ.

Дейв заметил, что некоторые люди в зале в открытую плакали.

Так скажи, неужели будет жить он всегда

Где земля храбрецов, где свободных страна?