Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Да. И с ним надо что-то решать. Хотя бы найти ему жену достойную… едва ли он там женился без моего совета, а он ведь со Святшей в одних годах.

Эльга молчала, прижавшись лицом к его груди и прячась от того зла, которое против воли вынуждена причинять самым близким людям.

– Не кручинься! – Мистина погладил ее по спине. – Мы ведь отдадим им Малушу. Предслава обрадуется. И даже Ута – ей опять будет с кем нянчиться. А там… все уладится. Жизнь, она как река – побурлит и опять потечет ровно. Она ведь не может не течь. И пока тебя не положили на краду, никогда не стоит терять надежды.

Эльга не ответила. Она не потеряет надежды, пока у нее есть он, Мистина Свенельдич, ее дух-помощник и ее Сыр-Матер-Дуб.

Потом она вздохнула.

– То дитя злополучное, может, еще вовсе не родится или маленьким умрет. Я про него пока не тревожусь. Как вырастет… если вырастет, там увидим. Я за Святшу беспокоюсь. Думаю: вот помру же я когда-нибудь… сорок лет мне, старая уже. Как он без меня жить-то будет?

* * *

Дней через десять после того, как погасли костры Карачуна, Малушу перевезли в Вышгород. Еще через три дня приехала сама Эльга – при ней был воевода Мистина с тремя десятками оружников и целый обоз разных припасов. Из Вышгорода взяли еще три десятка отроков. Дорога предстояла очень дальняя – хорошо, если успеешь до весны, пока не порушится санный путь.

Тронулись рано утром, еще в темноте. Малуша лежала в санях, укутанная в медвежину. При ней теперь были две служанки, но она едва замечала их заботы. Ее мутило и тошнило каждое утро, да и днем тоже. Хотелось то смеяться, то плакать, накатывал то жар, то озноб. Лежать бы дома… но нет. Ее опять везли куда-то сквозь холод и мрак. Опять она всем мешала. Эльга сказала, что доставит ее к матери, к Предславе. Но Малуша сейчас злилась и на мать, будто та могла как-то иначе устроить ее жизнь. Чтобы всего этого не случилось.

О Святославе никто не упоминал. Теперь Малуша не тешила себя мечтами, будто он ничего не знает, а как узнает, так помчится сквозь метель на неоседланном коне, чтобы вернуть ее и прижать к сердцу… Ничего этого не будет. Она ему не нужна. Потешился, пока был один, а как жена законная вернулась – забаву побоку.

Эльга еще сказала, что скоро выдаст ее замуж за хорошего человека, чтобы чести ее и семьи никакого урона не было. А через года три-четыре уже никто не догадается, что дитя было зачато до свадьбы от совсем другого человека. И будешь, дескать, жить-поживать, добра наживать…

Эту речь Малуша слушала хмуро и ничего не отвечала. Больше она уж не чадо и сказками себя баюкать не даст. Но и растоптать себя, как ветошку печную, тоже не позволит. Впредь она будет умнее. Отныне она станет верить и полагаться только на одного-единственного мужчину на свете – на того, кто у нее родится.

Лежа в санях, Малуша, княжна и ключница, просунула руку под шубу и коснулась пальцами белого пояска, под которым неприметно зрела во тьме новая судьба державы Русский. Ее доля соткана на острове Буяне, и воле смертных не под силу ее одолеть. На ней пояс самой Зари – она сумеет выносить свое солнце красное. И выпустить на небо.

Елизавета Дворецкая

Малуша. За краем Окольного

© Дворецкая Е., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Предисловие автора

Как видно из названия, главной героиней этого романа является Малуша, известная из Повести временных лет как мать князя Владимира Святославича, будущего крестителя Руси. Она – историческое лицо, но она же – один из персонажей моего цикла романов «Княгиня Ольга». Здесь я для удобства читателя кратко обрисую обе стороны этого образа – исторический и литературный.

Достоверных данных о Малуше крайне мало. В древних памятниках (летописи) о ней сказано всего ничего: была дочерью некоего Малко Любчанина (Малъко Любчанинъ), сестрой Добрыни (будущего воеводы), милостницей (или ключницей) княгини Ольги, родила сына от князя Святослава… и на этом факты ее биографии заканчиваются. Кто такой был этот Малко Любчанин? Что стало с Малушей после рождения Владимира? Ответов на эти вопросы в источниках нет. Даже неизвестно толком, что такое «милостница» – не то фаворитка, не то должностное лицо, раздающее милостыню от имени княгини. Ясно только, что если она все же была ключницей, то значит, была рабыней, поскольку ключник – должность рабская.

Удивительно, насколько мало интереса к Малуше испытывала старая традиция. Ведь если подумать – это не кто-нибудь, это мать самого крестителя Руси! Пусть о ней не сохранилось реальных сведений, но миф мог бы и к ней подтянуть что-то интересное (как он это сделал с Ольгой). А еще она родная сестра богатыря Добрыни; пусть Добрыня Малкович из летописи и Добрыня Никитич из былин вовсе не одно и то же, но они связаны. Малуша могла бы повторить судьбу брата и послужить прообразом какой-нибудь героини былин. Могла оказаться даже святой, если была крещена в числе Ольгиной челяди (что весьма вероятно), то есть была из первых христианок на Руси и родила одного из главных древнерусских святых. Уж рассказ о ее праведности и добрых делах для жития всегда можно сложить даже на пустом месте. (Как это, собственно, произошло с Ольгой, за которой неизвестно никаких конкретных христианских подвигов, есть лишь общее описание ее добродетелей.)

Однако Малуше как персонажу преданий очень не повезло. Владимир, ее сын, занял центральное место в сюжетах о начале христианства на Руси, но место матери в мифологической паре «богиня-мать и ее священный сын» уже было занято княгиней Ольгой. Ольга заступила в предании место женщины, «рождающей» будущего равноапостольного (пусть и в духовном смысле), и вытеснить оттуда ее, княгиню и святую, у ключницы не хватило боевого веса. Малуше, истинной матери святого Владимира, просто не осталось места в сюжете, и она фактически выпала из легенды. Остались лишь глухие упоминания о том, что Ольга якобы гневалась на нее и сослала в село Будутино (неизвестно, где оно находилось).

Да и была ли Малуша на самом деле? Для сомнений есть некая причина. Известно, что житийный образ княгини Ольги был создан под влиянием житий ее святой покровительницы, равноапостольной царицы Елены, матери святого Константина (годы жизни ее 250—330-й, то есть III–IV вв). Среди прочего, об