Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Малфредь? – в недоумении повторила Эльга, помнившая Мальфрид – старшую сестру своего покойного мужа.

– Так Малушей раньше звали! А теперь князь велит звать ее Малфредью.

В сердце кольнуло острой болью, в груди вдруг стало очень тесно. Привалившись к стене, Эльга замерла, выгнав из головы все мысли и тревоги и сосредоточившись на одном – чтобы ровно и спокойно вдохнуть. Чуть-чуть… глоточек воздуха… маленький…

Острая спица меж верхних ребер постепенно растаяла, Эльга осторожно вдохнула и перевела дух. Но память о боли осталась – ей сказали что-то такое страшное, от чего не отмахнешься.

– Но как она к нему попала? – Эльга вгляделась в честное лицо вестника, отчасти надеясь, что это все дурной сон.

Она-то ведь была уверена, что Малуша спокойно живет у Олега Предславича во Вручем. Лют, разумеется, из Веленежа прислал гонца и к брату – уведомить, что клятый Володислав деревский мертв и уже насовсем. Об этой смерти Эльга знала. Но она не знала ни о чем из дальнейшего – как Малуша пыталась бежать с Етоном, была настигнута Святославом и увезена им. Лют, уехавший дальше на запад, об этом сообщать в Киев уже не стал, Святослав тоже не озаботился, рассчитывая рассказать обо всем матери сам по приезде, а Олег Предславич, у которого молодой князь отнял внучку почти так же, как два года назад – дочь Горяну, был так оскорблен, что не хотел рассказывать о своем унижении никому и уехал во Вручий. Разница была лишь в том, что Малуша по доброй воле предалась Святославу – но в глазах деда этот брак был незаконным и греховным. Пусть Горяна больше не жена Святослава – будучи однажды женат на тетке, он, по закону христиан, навсегда утратил возможность законно жениться на племяннице. Однако бесполезно было толковать об этом язычнику, живущему по древнему покону. А покон, напротив, гласит, что любая женщина из рода жены – для мужчины почти та же жена.

Теперь Эльга знала все. Отпустив вестника отдыхать, она еще долго сидела одна, пытаясь побороть гнев и растерянность, успокоить мысли. Никакой свадьбы не будет! Это она знала точно и не шевельнула бы пальцем даже под угрозой полного разрыва с сыном. Но и ему не пойдет на пользу проклятье матери. А ей придется его проклясть, как бы она его ни любила, отсечь гниющую ветку, пока не сгнило от нее все дерево рода. Сейчас, когда она было перевела дух, держава Русская опять оказалась под угрозой из-за ссоры тех, на ком держалась – доблести и мудрости, отваги и опыта.

«Хочешь, я ее задушу?» – не так давно сказал ей Мистина. Не напрасно ли она тогда не ответила «да»? Доводы рассудка от упрямого молодого князя отскакивают, как горох от стены.

Оставалась еще одна надежда. Потянуть время – а там княгиня сможет побить судьбу тем же оружием, каким та нанесла ей этот нежданный удар.

* * *

Перемена в Малуше, так поразившая Святослава, произошла, конечно, не в тот день, когда он ее заметил. Она подготавливалась больше года – пока Малуша, взрослея, постепенно осознавала, кто она такая и куда ей идти. Тонкий белый поясок лишь завершил начатое, но теперь возврат к прошлому был невозможен. О том говорило даже имя, которым Святослав теперь ее звал – Малфредь. Это имя было дано ей при рождении и показывало, что она ведет свой род не только от полянских и деревских князей, но и от конунгов Хольмгарда. Вернув ей это имя, Святослав стер унизительное прошлое, вернул ей то, что было им же отнято десять лет назад.

От Горины они поехали назад, на восток. Можно было продолжать гощение, но тогда Святослав не успел бы вернуться в Киев до Карачуна – они и так забрались слишком далеко на запад, у них едва достало бы времени вернуться. Поэтому они просто ехали к Днепру через междуречье Рупины и Роси, останавливались в полянских городцах, пировали там с местными старейшинами, собирали «сорочки», принимали дары и двигались дальше. От устья Роси поехали по Днепру вверх, до Киева. Везде Святослав говорил о Малуше, как о своей жене. Он не скрывал, кто она такая, и люди дивились этому неожиданному союзу. Одни радовались, надеясь, что теперь, когда Володислав деревский мертв, а его дочь стала женой киевского князя, вражда полян с древлянами утихнет; другие смотрели недобро, считая даже за обиду, что Святослав сажает рядом с собой древлянку. «Это что же, теперь она княгиня наша будет? – с недовольством спрашивали поляне у гридей. – Деревского роду жена? Это же они – верх теперь над нами взяли, что ли? В ратном поле не вышло – на постельнике отыгрались?»

Но Святослав к ворчанию не прислушивался, а Малуша ничего не замечала. К ней пришло то счастье, о котором она мечтала столько лет. Она обрела волю, Святослав полюбил ее и взял в жены; Горяна уехала из Киева навсегда, место хозяйки за его княжеским столом освободилось и ждало ее. Малуша уже видела себя не просто его женой, но молодой княгиней – ее высокий род тому способствовал, а положение больше не препятствовало. Никогда в жизни грудь ее не дышала так глубоко и вольно. Эта темная пора, самые короткие дни года, были полны для нее жара любви и счастливых надежд; она жалела лишь о том, что никто из рода ее – отец, мать, дед – не видят ее сейчас и не могут разделить ее радости и чести.

Каждое утро она просыпалась с боязнью, что это счастье ей лишь приснилось.

В Киев они приехали поздно вечером. Толпы народа собрались встречать князя – везде горели факелы, освещая удивленные и радостные лица, раздавались крики. Малуша ехала среди дружины, позади Хольгера, телохранителя – сама она еще слишком плохо справлялась с лошадью, ведь ее не учили ездить верхом. Из народа мало кто ее заметил, но она чувствовала себя не так, как прежде, когда оружники Эльги возили ее на торг или в церковь. Теперь она проезжала по стольному городу как госпожа.

Княжий двор, куда она раньше наведывалась изредка, навестить свою тетку Горяну, вместе с Эльгой, реже – одна, сейчас показался ей новым – ведь теперь это был ее собственный дом. Святослав велел ей устраиваться в «Малфридиной избе», где раньше жила Горяна – в старой княжьей избе он жил со своими телохранителями. К счастью, Горяна забрала не все свои пожитки, иначе было бы не на что лечь.