Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Маршал понял, куда он клонит.

— Американцы больше не хотят оказывать европейцам благотворительную помощь.

— Это справедливо. Но, наверное, США смогут найти способ дать нам в долг деньги, чтобы купить у вас оборудование.

Наступила тишина.

Маршалл терпеть не мог разбрасываться словами, но это было слишком долгое молчание даже для него.

Наконец он ответил.

— В этом есть смысл, — сказал он. — Я узнаю, что можно сделать.

Конференция длилась шесть недель, и к моменту, когда все разъехались по домам, ничего еще решено не было.

Еве Уильямс был год, когда у нее начали резаться задние зубы. Остальные вылезли довольно легко, но вот эти очень ее беспокоили. Ллойд с Дейзи мало чем могли тут помочь. Она чувствовала себя ужасно, она не могла спать, она не давала им спать тоже, и они тоже чувствовали себя ужасно.

У Дейзи денег было много, но жили они довольно скромно. Купили в Окстоне симпатичный домик в ряду смежных домов, и их соседями стали владелец магазинчика и строитель. Они завели маленький семейный автомобиль, новый «Моррис-8», развивающий скорость почти до шестидесяти миль в час. Дейзи все еще покупала красивую одежду, но у Ллойда было всего три костюма: вечерний, в белую полоску для палаты общин, и твидовый — для работы с избирателями по выходным.

Однажды поздно вечером Ллойд сидел в пижаме, пытаясь убаюкать капризничавшую Еву и в то же время пролистывая журнал «Лайф». Он заметил потрясающую фотографию, снятую в Москве. На ней была русская старушка в платке и в пальто, перевязанном шнурком, как перевязывают посылки; ее старое лицо избороздили морщины; она убирала снег на улице. И свет падал так, что возникало ощущение, что время над нею не властно и она была здесь тысячу лет. Он поискал фамилию фотографа — и увидел, что это Вуди Дьюар, с которым он встречался на конференции.

Зазвонил телефон. Ллойд взял трубку и услышал голос Эрни Бевина.

— Включи радио, — сказал Бевин, — Маршалл произносит речь, — и положил трубку, не дожидаясь ответа.

Ллойд спустился в гостиную, все еще держа на руках Еву, и включил радио. Передача называлась «Американ комментари». Корреспондент Би-би-си из Вашингтона Леонард Майэл вел репортаж из Гарвардского университета в Кэмбридже, Массачусетс.

— Госсекретарь сказал выпускникам, что восстановление Европы займет больше времени и потребует больших усилий, чем предполагалось ранее, — произнес Майэл.

Звучит многообещающе, с волнением подумал Ллойд.

— Тише, Ева, ну пожалуйста, — сказал он, и она — в виде исключения — затихла.

Тогда Ллойд услышал тихий, рассудительный голос Джорджа Маршалла.

— На ближайшие три-четыре года потребности Европы в иностранных поставках пищи и других необходимых продуктах — прежде всего из Америки — настолько превышают ее текущие возможности платить, что ей необходимо получать существенную дополнительную помощь… или ей придется столкнуться с ухудшением экономической, социальной и политической ситуации до крайне тяжелой степени.

Ллойд взволновался. «Существенная дополнительная помощь» — именно то, о чем просил Бевин.

— И путь решения проблемы — в том, чтобы разорвать порочный круг и восстановить уверенность европейцев в экономическом будущем, — сказал Маршалл. — Соединенные Штаты должны сделать все, что в их силах, чтобы помочь вернуть миру экономическое здоровье.

— Он это сделал! — торжествующе сказал Ллойд своей ничего не понимающей малютке-дочери. — Он сказал Америке, что надо оказать нам помощь! Но сколько? И как, и когда?

Голос сменился, и репортер сказал:

— Госсекретарь не представил подробного плана помощи Европе, а сказал, что черновик программы составят сами европейцы.

— Это что, означает, что мы получили карт-бланш? — восторженно спросил Ллойд у дочки.

Снова зазвучал голос Маршалла и произнес:

— Инициатива, я полагаю, должна исходить от Европы.

Передача закончилась, и снова зазвонил телефон.

— Ты слышал? — спросил Бевин.

— Что это значит?

— Не спрашивай! — сказал Бевин. — Если задавать вопросы, можно получить ответы, которые тебе не понравятся.

— Ладно, — озадаченно сказал Ллойд.

— Неважно, что он имел в виду. Вопрос в том, что мы будем делать. Инициатива должна исходить от Европы, сказал он. Это подразумевает меня и тебя.

— Что я могу сделать?

— Собирай вещи, — сказал Бевин. — Мы возвращаемся в Париж.

Глава 24

Володя находился в Праге с делегацией Красной Армии, ведущей переговоры с чешскими военными.

Они размещались в роскошном отеле «Империал», выполненном в стиле ар-деко.

Шел снег.

Володя скучал по Зое и маленькому Коте. Сыну было уже два года, и он учил новые слова с удивительной легкостью. Ребенок менялся так быстро, что каждый день он казался не похожим на самого себя вчера. А Зоя опять была беременна. Володя досадовал на необходимость провести две недели вдали от семьи. Большинство людей в этой группе видели в поездке возможность отдохнуть от своих жен, выпить побольше водки — а может быть, и повеселиться с незамужними женщинами. Володя же хотел только домой.

Переговоры военных действительно шли, но Володино в них участие было прикрытием для его