Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Это был его первый вылет на новом «спитфайре».

— Он говорил о них… — сказала она ошеломленно.

— Я подумал, что вам надо знать.

— Да, спасибо, — прошептала она.

— Он в вас просто души не чаял.

— Правда?

— Слышали бы вы, какие дифирамбы он вам пел.

— Как жаль… — сказала она. — Мне так жаль… — Она не могла дальше говорить и повесила трубку.

Чак Дьюар заглянул через плечо лейтенанту Бобу Стронгу, одному из шифровальщиков. На некоторых столах царил хаос, но Стронг был человек аккуратный, и у него на столе не было ничего, кроме одного-единственного листка бумаги, на котором было написано:

ЙО-ЛО-КУ-ТА-ВА-НА

— Ничего не понимаю, — с досадой сказал Стронг. — Если я правильно расшифровал, тут говорится, что они собираются нанести удар по цели «йолокутавана». Но это ничего не значит. Такого слова нет.

Чак смотрел на шесть японских слогов. У него было чувство, что они что-то для него означают, хоть знания языка у него были очень поверхностные. Но что именно — он никак не мог уловить и вернулся к своей работе.

Атмосфера в старом административном здании была гнетущей.

Уже не одну неделю после налета Чак и Эдди видели на поверхности Перл-Харбор раздутые тела с затонувших кораблей. В то же время данные разведки, которые они получали, сообщали о еще более разрушительных атаках японцев. Всего через три дня после Перл-Харбор японские самолеты ударили по американской базе на острове Лусон на Филиппинах и уничтожили весь запас торпед Тихоокеанского флота. В тот же день в Южно-Китайском море они потопили два английских линкора, «Рипалс» и «Принц Уэльский», в результате чего Великобритания осталась без защиты на Дальнем Востоке.

Казалось, остановить их невозможно. Плохие известия продолжали поступать. За первые месяцы нового года Япония разбила войска Соединенных Штатов на Филиппинах, а англичан — в Гонконге, Сингапуре и в Рангуне, столице Бирмы.

Многие названия были незнакомы даже морякам, таким как Чак и Эдди. Для американских жителей они звучали как имена далеких планет в научно-фантастических рассказах — Гуам, Уэйк, Батаан. Но слова «отступить», «сдаться», «капитулировать» — понимали все.

Чак был в растерянности. Неужели Япония действительно могла победить Америку? В это невозможно было поверить.

К маю японцы получили что хотели: империю, дающую им каучук, олово и, что важнее всего, нефть. Утечки информации давали понять, что своей империей они правили с такой жестокостью, что и Сталин бы постыдился.

Но в их бочке меда была ложка дегтя — флот США. И эта мысль вызывала у Чака гордость. Японцы надеялись полностью уничтожить Перл-Харбор и получить контроль над Тихим океаном, но не смогли. Американские авианосцы и тяжелые крейсера нельзя было сбрасывать со счетов. По мнению разведки, то, что американцы отказались лечь и умереть, приводило японских военачальников в бешенство. После тяжелых потерь в Перл-Харбор у американцев осталось мало людей и кораблей, но они не стали бежать и прятаться. Вместо этого они устраивали стремительные нападения на японские корабли. Вред от налетов был небольшой, но они поддерживали в американцах боевой дух и давали японцам непреходящее ощущение, что они еще не победили. Потом двадцать пятого апреля самолеты, поднявшиеся с авианосца, разбомбили центр Токио, нанеся страшный удар гордости японских военных. На Гавайях это восторженно отпраздновали. Чак с Эдди в тот вечер напились.

Но приближался решающий момент. Все, с кем говорил Чак в старом административном здании, считали, что в начале лета японцы предпримут большое наступление, чтобы вынудить американские корабли выйти на решающую битву. Японцы надеялись, что несомненное превосходство их флота окажется решающим и Тихоокеанский флот Америки будет сметен. Победить американцы могли лишь в одном случае: если они окажутся лучше подготовлены и информированы и будут действовать умнее и быстрее.

Все эти месяцы станция «HYPO» день и ночь работала над новым шифром императорского флота Японии, «JN-25». К маю они достигли успехов.

У флота США были станции радиоперехвата по всему Азиатско-Тихоокеанскому региону, от Сиэтла до Австралии. Там сидели люди в наушниках и с радиоприемниками, известные как «Банда на крыше» — и ловили японские радиосигналы. Они сканировали эфир и записывали услышанное в блокноты.

Полученные радиограммы были записаны азбукой Морзе, но точки и тире морских сигналов переводились в группы чисел по пять цифр, где каждая группа обозначала букву, слово или фразу шифра. Случайные на первый взгляд сочетания цифр по защищенным каналам связи пересылались на телепринтеры, стоящие в подвале старого административного здания. А потом начиналась самая трудная часть работы: расшифровка.

Начинали всегда с небольшого. Часто последнее слово радиограммы было «овари», что означало «конец». Шифровальщик смотрел, не появится ли еще в этой радиограмме эта группа цифр и, если находил, писал сверху: «конец?».

Японцы помогли им, сделав нехарактерно небрежную ошибку.

Доставка новых кодовых книжек с шифром «JN-25» в отдаленные точки не успевала вовремя. И в течение нескольких роковых недель японское высшее командование посылало некоторые сообщения, зашифровав обоими способами. Поскольку американцы большую часть изначального «JN-25» уже расшифровали, то могли прочесть сообщение, зашифрованное старым шифром, потом положить расшифровку рядом с сообщением, зашифрованным новым способом, и определить значения пятизначных групп нового шифра. Некоторое время они двигались семимильными шагами.

К восьми шифровальщикам, что были сначала, после Перл-Харбор добавили несколько музыкантов из оркестра с затонувшей «Калифорнии». По каким-то никому не понятным причинам из музыкантов получались отличные дешифровщики.

Каждую радиограмму сохраняли, каждую расшифровку подшивали. Возможность их сравнивать была для работы крайне важна. Шифровальщик мог запросить все радиограммы за определенный день, или все радиограммы на определенное судно,