Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

За столом сидели три влюбленные пары: отец с мамой, Вуди с Джоан — и Чак с Эдди.

Он замер, глядя на Эдди. «Любовник Чака», — подумал он.

Абсолютно дико.

Эдди заметил его взгляд и дружески улыбнулся.

Вуди отвел глаза. «Слава богу, что папа и мама ничего не поняли», — подумал он.

Если только мама не поэтому пригласила Эдди принять участие в семейном обеде. Неужели она знала? И даже одобряла? Нет, это было запредельно невероятно.

— Все равно у Кобба нет выбора, — сказал папа. — А во всех остальных вопросах он — либерал.

— Никакой демократии там нет, — горячо сказала Джоан. — Кобб не является представителем населения юга. Там же могут голосовать только белые.

— Нет в жизни совершенства, — сказал Гас. — Но Кобб поддержал рузвельтовский «новый курс».

— Из этого еще не следует, что я должна приглашать его на свою свадьбу.

— Папа, я тоже не хочу, чтобы он был, — вставил Вуди. — У него руки в крови.

— Это несправедливо.

— Мы считаем так.

— Но решение зависит не только от вас. Праздник будет устраивать мама Джоан, и я думаю, что, если мы разделим расходы, это позволит мне сказать свое слово при составлении списка гостей.

Вуди откинулся назад.

— Но это же наша свадьба, в конце концов!

Джоан посмотрела на Вуди.

— Может быть, нам просто расписаться в муниципалитете без всякого шума, позвав лишь нескольких близких друзей?

— Мне это подходит, — пожал плечами Вуди.

— Многие будут недовольны! — сурово сказал Гас.

— Ну а мы — нет, — сказал Вуди. — На свадьбе главная фигура — невеста. Я просто хочу, чтобы было так, как ей нравится.

— Послушайте все меня, — заговорила Роза. — Давайте не будем заходить так далеко. Гас, дорогой, может быть, тебе придется отвести Питера Кобба в сторонку и мягко объяснить ему, что у тебя, к счастью, сын-идеалист и он женится на чудесной девушке — такой же идеалистке, как он сам. И они, несмотря на все твои уговоры, отказались пригласить на свадьбу конгрессмена Кобба. Ты сожалеешь, но можешь следовать в этом деле своему желанию не больше, чем он, когда был вынужден голосовать против закона, запрещающего суд Линча. Он улыбнется и скажет, что он понимает и ты ему всегда нравился именно тем, что ты прямой, как стрела.

Гас надолго задумался, потом великодушно решил уступить.

— Думаю, ты права, дорогая, — сказал он и улыбнулся Джоан. — Как бы там ни было, а мне глупо ссориться из-за Питера Кобба с моей восхитительной невесткой.

— Благодарю вас, — сказала Джоан. — Можно мне уже называть вас «папа»?

Вуди чуть не раскрыл рот от удивления. Ничего лучше сказать сейчас было невозможно. Черт, какая же она умная!

— Я был бы очень рад, — сказал Гас.

Вуди показалось, что у отца на глазах блеснули слезы.

— Спасибо, папа, — сказала Джоан.

Как вам это нравится, подумал Вуди. Она пошла наперекор его отцу — и победила.

Что за девчонка!

В воскресенье утром Эдди захотел поехать в гостиницу за Дьюарами вместе с Чаком.

— Не знаю, милый… — произнес Чак. — Надо создать впечатление, что мы дружим, а не неразлучны.

Начинало светать, и они лежали в постели в маленьком мотеле. До восхода солнца надо было вернуться в казармы.

— Тебе за меня стыдно! — сказал Эдди.

— Как ты можешь так говорить! Я же повел тебя обедать с моей семьей!

— Но это была идея твоей мамы, а не твоя. Однако твоему папе я вроде понравился, правда?

— Они все от тебя в восторге. Да и кому бы ты не понравился? Но они не знают, что ты вонючий гомик.

— А я не вонючий. Я очень чистый гомик.

— Это правда.

— Пожалуйста, возьми меня с собой. Я хочу получше с ними познакомиться. Для меня это действительно важно.

— Ладно, — вздохнул Чак.

— Спасибо! — и Эдди поцеловал его. — А может, мы успеем…

— Ну если только быстро, — усмехнулся Чак.

Через два часа они в служебном «паккарде» были возле гостиницы. Их четверо пассажиров появились в семь часов тридцать минут. Роза и Джоан были в шляпках и перчатках, Гас и Вуди — в белых льняных костюмах. Вуди был с фотоаппаратом.

Вуди и Джоан держались за руки.

— Посмотри на моего брата, — шепнул Чак Эдди. — Он так счастлив!

— Она очень красивая девочка.

Они распахнули дверцы лимузина, и Дьюары прошли назад. Вуди и Джоан опустили поднимающиеся сиденья. Машина тронулась с места и направилась к военно-морской базе.

Утро было прекрасное. По включенному в машине радио на станции KGMB (Гонолулу) передавали гимны. Над бухтой сияло солнце, отражаясь в стеклянных иллюминаторах и начищенных медных поручнях сотен кораблей.

— Какой прекрасный вид, правда? — сказал Чак.

Они въехали на территорию базы и направились к верфи, где дюжины кораблей стояли в плавучих и сухих доках, ожидая ремонта, техобслуживания и заправки. Чак поставил машину на офицерской стоянке. Все