Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Это он, гадюка! – раздался от двери голос Люта; он вошел вместе с Олеговыми гридями. – Я тоже его видел…

– Ты видел? – удивился Олег Предславич.

Лют прошел в избу; не успев подумать, Величана устремилась к нему навстречу.

– Он обманул меня! – в негодовании твердила она. – Он знал, что оживет! А для меня смерти хотел! Я не жена ему больше!

Ни о чем не думая, лишь отвечая на ее порыв, Лют обнял ее. Умом он помнил, что перед ним чужая княгиня, но она смотрела на него глазами испуганной молодой женщины, молящей о защите.

Величана прильнула к нему и сама поразилась: внутри вдруг отпустило, будто разом разжалась жесткая рука, сжимавшая сердце и душу все эти дни… месяцы… От облегчения подкосились ноги, и Величана обвила Люта за пояс обеими руками. Свой болгарский кафтан, с пуговками до пояса, он наполовину расстегнул от жары, и Величана вновь ощущала уже знакомый запах тела – такой приятный, что кружилась голова и все прочее забывалось.

– Где ты его видел? – Олег Предславич тоже пошел навстречу Люту.

Лют ведь не то что плеснецкие – он не станет обманывать ради торжества своего обидчика.

– Зимой. Он тогда вот этак же, молодым явился и ее хотел утащить куда-то, а она противилась. Из-за того у нас и свара вышла. Я ее отбил и к нам на двор унес. Княгиня тогда еще все твердила: это муж, он оборачивается!

– Я это говорила? – Величана смутилась.

В тот час она в смятении выдала тайну, которую матерью-землей клялась хранить, и сама не заметила.

– Ну да. Да я тогда не понял… думал: у бедной ум за разум зашел со страху, околесицу несет…

– Ты уверен, что этот тот самый человек? – спросил Олег Предславич.

– Уверен, – мрачно подтвердил Лют. – Чтоб я этого гада забыл! Ты еще говорила: зачем он спрашивает, тяжела ли, сам ведь знает…

Величана вдруг смутилась своего бесстыдства, отошла и села на скамью. Той несообразности она до сих пор не имела объяснения. А еще…

Ведь до сегодняшнего дня она ведь видела молодого Етона не два раза, а три! Первый – в брачную ночь. Второй – на Карачун. А третий – совсем недавно, на Купалиях. Когда Виданка привела ее к себе в избу, а там вскоре появился он…

Етон всем говорил, что может оборачиваться только раз в году! Той осенней ночью, в годовщину своей первой свадьбы и встречи с Одином. А сам приходил молодым еще дважды. Ну, пусть волшебные ночи перелома года сближают явь и Навь, допускают новое превращение… но ведь… в избушке Виданки она застала Етона сразу и молодым, и старым… их там было два…

Величану продрало холодом, она вцепилась в край лавки. В густой полутьме той избушки она не могла хорошо разглядеть сидящего в углу, но к тому времени она была замужем уже три четверти года и научилась узнавать своего мужа даже в темноте! Это был или он сам, или некто, принявший его обличье.

А потом некто принял обличье его же, но молодого. И если неведомый бес не раздвоился, то уж бесов, прикинувшихся Етоном, точно было два! Мысли путались, Величана не бралась решать, кто это были, но теперь не сомневалась: она видела молодого Етона и старого Етона одновременно.

Может, это были два домовых-соперника, как сказала ей Виданка. Очень может быть. Но не все так просто…

А зимой молодой Етон не знал того, что знал старый. А старый не знал того, что видел у святилища молодой. И взгляд… у молодого были совсем не те глаза.

От предчувствия какого-то ужасного озарения Величану затрясло. Такого ужасного, что она запретила себе думать дальше. Видя ее потрясенное лицо, Лют подошел, присел рядом и обнял здоровой рукой. Величана закрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо. У нее стучали зубы, она не хотела знать ни старого мужа, ни молодого, она хотела превратиться в перышко и юркнуть к Люту за пазуху. Вот сюда, под шерсть синего кафтана с бронзовыми пуговками. И жить там, в тепле и безопасности, чтобы больше никто никогда ее не видел и не касался. Чтобы только слушать стук его сердца… Она жадно вдыхала его запах, и от этого в душе поселялись блаженство и покой. Только здесь она и могла найти прибежище. К ней тянули руки два чудовища: один – мертвец из могилы, а другой – живой, но не хуже ли мертвеца?

Лют бросил взгляд на Олега Предславича, стыдясь того, что не может удержаться и обнимает чужую жену… вдову… шиш поймет, но уж точно княгиню, до которой ему, сыну челядинки, как до луны. Умный брат его живо смекнул бы, что Олег Предславич в этом деле – их добровольный горячий союзник, но Лют пока понимал только то, что ведет себя неподобающе. И Величана тоже. Но так же точно он знал другое: если Величана не желает возвращаться к омоложенному Етону, то Етон возьмет ее только через его, Люта, труп.

Величана отстранилась, посмотрела в его мрачное лицо, потом кивнула на перевязанное плечо:

– Что у тебя там?

Ей хотелось об этом спросить с того мгновения, когда она увидела его в святилище.

– Да, безделица, – поморщился Лют.

Седмицу спустя огромный ушиб, поначалу синюшно-багровый, окрасился в желто-зеленый, и хотя вид был жуткий, эта перемена цвета означала, что обошлось без воспаления и заживление идет неплохо. Но показывать это Величане ему совсем не хотелось.

– Кость не сломана. Еще дней пять-шесть, и я в строю.

Он хотел успокоить Величану – вздумай старый-молодой муж тянуть ее к себе силой, у нее найдутся защитники.

Смущало его другое: а если зла ей придется ждать не от бывшего князя плеснецкого, а от нынешнего – Святослава? Тогда что он, Лют Свенельдич, будет делать?

* * *

Олег Предславич ни даров, ни посланцев от нового Етона не принял. Вести такие переговоры он мог бы лишь по указанию Святослава, но никак не помимо него. А Святослав пока не звал к себе своего предшественника на плеснецком столе.

Так прошло два дня, а третье утро принесло неожиданную новость: из Луческа приехал Унемысл. Получив от Чудислава известие о здешних событиях, он немедленно собрался в путь с малой дружиной и одним из младших сыновей – Будаем. Понимая, что может из этой поездки не вернуться живым, своего наследника, Чтислава – того