Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Ты разве не слышал, когда он сказал, как ему нравится мой пиджак?

— Слышал, но не придал значения.

— Ну, вот видишь.

— Ты ему понравился?

— Наверное.

— Почему?

— Да потому же, наверное, почему и Диане. Черт, в конце концов, я красивее тебя.

— Черт знает что…

— Пошли, пора домой.

Они двинулись дальше. Вуди все еще приходил в себя.

— Ты хочешь сказать, что в Китае тоже есть голубые?

— Ну конечно! — со смехом ответил Чак.

— Ну не знаю… Никогда бы не подумал такого про китайцев…

— Помни, никому ни слова! Особенно родителям. Не представляю, что бы сказал папа.

Через некоторое время Вуди обнял Чака за плечи.

— Да какого черта! — сказал он. — Ты хотя бы не республиканец.

Грег Пешков вместе с Самнером Уэллесом и президентом Рузвельтом на борту тяжелого крейсера «Огаста» отправился в залив Плацентия у берегов Ньюфаундленда. Охрану осуществляли линкор «Арканзас», крейсер «Таскалуса» и семнадцать миноносцев.

Корабли выстроились двумя длинными рядами, создав широкий проход. И вот в субботу, девятого августа, в девять часов утра, при ясной солнечной погоде команды всех двадцати судов в парадной белой форме выстроились на палубе, и по созданному коридору величественно проплыл в сопровождении трех миноносцев английский линкор «Принц Уэльский» с премьер-министром Черчиллем на борту.

Грег никогда не видел столь впечатляющей демонстрации военной мощи и был счастлив, что принимает в этом участие.

И еще он был встревожен. Он надеялся, что немцы не знают об этой встрече. Если они узнают, то одной подводной лодки будет достаточно, чтобы уничтожить обоих глав того, что осталось от западной цивилизации. А заодно — и Грега Пешкова.

Перед отъездом из Вашингтона Грег снова встретился с детективом Томом Кранмером. Тот достал адрес — Джеки жила в районе дешевых съемных домов за вокзалом Юнион Стейшн.

— Она работает официанткой в Университетском женском клубе возле «Риц-Карлтона», потому-то вы ее там и встречали дважды, — сказал он, засовывая деньги в карман. — Думаю, актрисой стать у нее не вышло. Но она по-прежнему называет себя Джеки Джейкс.

Грег написал ей письмо.

«Дорогая Джеки!

Я просто хочу узнать, почему ты тогда, шесть лет назад, меня бросила. Мне казалось, мы были так счастливы вместе, но я, видимо, ошибался. Просто я никак не могу перестать думать об этом.

Ты испугалась, когда увидела меня, — но тебе нечего бояться. Я на тебя не сержусь, я просто хочу знать. Никогда в жизни я не сделал бы тебе ничего плохого. Ты была первой девушкой, которую я полюбил.

Может, мы могли бы встретиться? Просто выпить кофе, или что-то в этом роде, и поговорить?

С самыми искренними наилучшими пожеланиями,

Грег Пешков».

Он приписал свой номер телефона и послал письмо в день отплытия на Ньюфаундленд.

Президент стремился к тому, чтобы результатом конференции стало совместное заявление. Босс Грега, Самнер Уэллес, написал черновой вариант заявления, но Рузвельт отказался его предлагать — сказал, что лучше позволить предложить первый вариант Черчиллю.

Грег сразу же подумал, что Рузвельт — отличный мастер ведения переговоров. Тот, кто будет предлагать черновой вариант, должен будет, ради справедливости, вставить наряду со своими требованиями что-то из того, что предлагает вторая сторона. И вставка того, что требует вторая сторона, будет несократимым минимумом, в то время как все его собственные требования оставались все еще предметом переговоров. Поэтому тот, кто предлагал первый вариант, всегда находился в изначально невыгодном положении. Грег поклялся себе запомнить это и никогда не предлагать первый вариант проекта.

В субботу президент и премьер-министр вместе пообедали в дружеской обстановке на борту «Огасты». На следующее утро они посетили церковную службу на борту «Принца Уэльского», алтарь украшали звездно-полосатый американский флаг и английский «Юнион Джек». Утром в понедельник, уже установив дружеские отношения, они приступили к делу.

Черчилль предложил план проекта, включавший пять пунктов, который обрадовал Самнера Уэллеса и Гаса Дьюара, так как в нем говорилось о необходимости эффективной международной организации, чтобы обеспечить безопасность всех государств — иными словами, об усилении Лиги наций. Но, к их огорчению, для Рузвельта это было чересчур. Он-то был за, но опасался изоляционистов, которые все еще считали, что Америке не следует вмешиваться в проблемы остального мира. Он был крайне чувствителен к общественному мнению и прилагал все усилия, чтобы не вызвать противостояния.

Уэллес и Дьюар не сдавались, англичане тоже. Они собрались вместе, чтобы достичь компромисса, который устроит обоих лидеров. Грег по просьбе Уэллеса вел записи. В итоге группа сформулировала пункт, который призывал к разоружению, «рассматривая установление более широкой и более постоянной системы общей безопасности».

Они представили этот пункт на рассмотрение обоим лидерам, и оба его приняли.

Уэллес и Дьюар торжествовали.

Почему — Грег не понимал.

— Это кажется таким пустяком, — сказал он. — Все эти усилия — главы двух стран собираются вместе, проехав тысячи миль, задействовано столько людей, двадцать четыре корабля, три дня переговоров, — и все это ради нескольких слов, которые не вполне ясно выражают, к чему мы стремимся.

— У нас движение измеряется в дюймах, а не в милях, — сказал с улыбкой Гас Дьюар. — Такова политика.

Вуди и Джоан встречались уже пять недель.