Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Когда я смогу с ним встретиться? — спросил он.

— Сейчас. Мы с ним договорились встретиться после работы, чтобы посидеть и выпить в отеле «Адлон».

Володя застонал. «Адлон» был самый модный отель в Берлине. Он находился на улице Унтер-ден-Линден. Из-за расположения в районе правительственных и дипломатических зданий его бар был излюбленным местом журналистов, приходивших в надежде подцепить новую сплетню. Никогда бы Володя не выбрал для встречи такое место. Но он не мог себе позволить упустить эту возможность.

— Ладно, — сказал он. — Но я не могу допустить, чтобы меня увидели в этом месте за разговором с тобой или с ним. Я войду следом за тобой, посмотрю на Генриха, потом пойду за ним и поговорю с ним позже.

— Хорошо. Я отвезу тебя туда. У меня тут за углом машина.

Пока они шли до дальнего конца переулка, Вернер назвал Володе рабочий и домашний адрес Генриха и телефонные номера — все это Володя запомнил.

— Вот моя машина, — сказал Вернер. — Залезай.

Машина оказалась «мерседесом 540К» «автобан-курьер», это была головокружительно прекрасная модель с чувственными изгибами крыльев и с капотом длиннее, чем весь «форд» модели «Т», и крышей кузова, плавно спускающейся к заднему бамперу. Эта модель была такая дорогая, что за все время было продано лишь несколько штук.

Володя ошеломленно глядел на нее.

— А тебе не лучше было бы завести себе машину попроще? — скептически спросил он.

— Это двойной блеф, — ответил Вернер. — Они думают, что никакой настоящий шпион не станет вести себя так вызывающе.

Володя чуть не спросил, на какие деньги Вернер завел себе такую, но вспомнил, что отец Вернера — богатый промышленник.

— В такой машине я не поеду, — сказал Володя. — Доберусь поездом.

— Как хочешь.

— Встретимся в «Адлоне», но делай вид, что мы не знакомы.

— Конечно.

Через полчаса Володя увидел, что машина Вернера беспечно припаркована перед отелем. Это лихачество Вернера казалось ему глупым, но сейчас он подумал — может быть, это был необходимая составляющая храбрости Вернера? Может быть, чтобы идти на страшный риск, добывая информацию против нацистов, Вернер должен был притворяться беспечным? Если бы он признал, в какой опасности находится, — возможно, что не смог бы дальше работать.

Бар «Адлона» был полон: женщины в модных платьях и хорошо одетые мужчины, многие — в отлично пошитой форме. Володя сразу же заметил Вернера — за столом, рядом с другим человеком, видимо, это и был Генрих фон Кессель. Пройдя совсем рядом с ними, Володя услышал, как Генрих горячо говорил:

— Бак Клейтон как трубач гораздо лучше, чем Хот Липс Пейдж.

Володя протиснулся к стойке, заказал пиво и украдкой стал изучать нового потенциального шпиона.

У Генриха было бледное лицо и густые темные волосы, длинные по армейским меркам. Несмотря на то что они говорили об относительно маловажной теме — о джазе, — он казался очень напряженным, при споре жестикулировал и постоянно приглаживал рукой волосы. Из кармана его форменной рубашки виднелась книжка, и Володя был готов спорить, что это стихи.

Он медленно выпил две кружки пива, делая вид, что читает «Моргенпост» — от первого слова до последнего. Он старался не очень обольщаться насчет Генриха. От такого человека можно было получить столько, что дух захватывало, но не было никакой гарантии, что он станет сотрудничать.

Вербовка информаторов была самой тяжелой частью Володиной работы. Принимать меры предосторожности было трудно, потому что объект был еще не на их стороне. Предложение часто приходилось делать в неподходящем месте, обычно — людном, и невозможно было предугадать, как объект отреагирует: он мог разозлиться и выкрикнуть о своем отказе на весь зал или прийти в ужас и в буквальном смысле броситься бежать. Но вербовщик мало что мог сделать, чтобы держать ситуацию под контролем. В какой-то момент ему приходилось задать простой, прямой вопрос: «Хотите на нас работать?»

Он раздумывал о том, какой подход применить к Генриху. Пожалуй, ключиком к нему может стать религия. Володя вспомнил, как его начальник, Лемитов, говорил: «Из бывших католиков получаются хорошие агенты. Они отвергают высшую власть церкви — и принимают высшую власть партии». Возможно, Генрих жаждет получить прощение за содеянное. Но станет ли он рисковать жизнью?

Наконец Вернер заплатил по счету, и они с Генрихом вышли. Володя пошел следом за ними. Выйдя из отеля, они расстались — Вернер рванул машину с места, взвизгнув шинами, а Генрих пошел пешком через парк. Володя последовал за Генрихом.

Опускалась ночь, но небо было чистое и видно было хорошо. Многие гуляли, наслаждаясь теплым вечерним воздухом, в основном — парочки. Володя посматривал назад, чтобы убедиться, что никто не идет за ним или Генрихом от «Адлона». Успокоившись, он глубоко вздохнул, сжал волю в кулак и нагнал Генриха.

Шагая рядом, Володя сказал:

— Грех требует искупления.

Генрих взглянул на него настороженно, как на человека, который может оказаться сумасшедшим.

— Вы священник?

— Вы можете нанести удар по режиму зла, который вы сами помогли создать.

Генрих продолжал идти, но выглядел обеспокоенным.

— Кто вы? Что вы обо мне знаете?

Володя продолжал игнорировать вопросы Генриха.

— Наступит день, когда нацисты будут повержены. Этот день может прийти раньше — с вашей помощью.

— Если вы агент гестапо и пытаетесь загнать меня в ловушку, то не на такого напали. Я лояльный