Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Кажется, это около рейхстага, — сказала Мод.

У Вальтера даже голос изменился.

— Давайте-ка посмотрим, — обеспокоенно сказал он и резко повернул.

Запах дыма становился все сильнее. Из-за верхушек деревьев Ллойд увидел поднимающиеся к небу языки пламени.

— Там большой пожар! — сказал он.

Они выехали из парка на Кенигсплац, широкую площадь между зданиями рейхстага и Кролль-оперы напротив. Рейхстаг был охвачен пламенем. В рядах классических окон плясали красные и желтые языки. Огонь и дым рвались вверх через центральный купол.

— О господи, нет! — услышал Ллойд голос Вальтера, и в голосе этом звучал ужас и отчаяние. — Боже милостивый, только не это!

Он остановил машину, и все вышли.

— Это же катастрофа! — сказал Вальтер.

— Какое прекрасное старинное здание… — произнесла Этель.

— Дело не в здании, — неожиданно сказал Вальтер. — Это горит наша демократия.

С расстояния ярдов в пятьдесят за пожаром наблюдала небольшая толпа. Перед зданием выстроились пожарные машины, их шланги уже воевали с пламенем, вода устремлялась внутрь через выбитые стекла. Горстка полицейских стояла вокруг, ничего не предпринимая.

— Я депутат рейхстага, — обратился Вальтер к одному из них. — Когда это началось?

— Час назад, — ответил полицейский. — Мы поймали одного из тех, кто это сделал — в одних штанах, остальную одежду он поджег, чтобы устроить пожар.

— Нужно установить веревочные заграждения, — распорядился Вальтер. — Держите людей на безопасном расстоянии.

— Слушаюсь, — сказал полицейский и ушел.

Ллойд незаметно отошел от остальных и приблизился к зданию. Пожарники побеждали пламя: уже стало меньше огня и больше дыма. Ллойд прошел мимо пожарных машин и заглянул в окно. Похоже, особой опасности не было; к тому же его любопытство оказалось сильнее чувства самосохранения — впрочем, как всегда.

Стоя у окна, он рассмотрел, что разрушения серьезны: стены и потолки обрушились на пол и высились грудами обломков. Кроме пожарных он увидел людей в костюмах — по-видимому, это были чиновники рейхстага. Они ходили среди обломков, оценивая ущерб. Ллойд направился ко входу и поднялся по лестнице.

Тут к зданию мимо устанавливающей заграждения полиции с ревом подлетели два «мерседеса». Из второго выскочил человек в светлой шинели и мягкой черной шляпе. У него под носом Ллойд заметил узкую полоску усов. Он сообразил, что видит нового канцлера Германии Адольфа Гитлера.

За Гитлером следовал другой человек, повыше, в черной форме СС — его личный телохранитель. За ними, хромая, шел министр пропаганды, юдофоб Йозеф Геббельс. Ллойд узнал их, так как видел фотографии в газете. Было настолько невероятно увидеть их так близко, что он даже забыл испугаться.

Гитлер взбежал по лестнице, перешагивая через ступеньку, прямо в сторону Ллойда. Повинуясь внезапному побуждению, Ллойд распахнул перед канцлером массивную дверь и замер. Тот, кивнув, вошел, а за ним — его свита.

Ллойд последовал за ними. Никто ничего ему не сказал: люди Гитлера думали, что он из служащих рейхстага, а те — наоборот.

Повсюду стоял ужасный запах мокрой золы. Гитлер и его сопровождающие перешагивали через обгоревшие балки и шланги, осторожно ступали по лужам грязи. В вестибюле стоял Герман Геринг, огромный живот обтягивало пальто из верблюжьей шерсти, переднее поле шляпы по потсдамской моде загнуто вверх. «Это тот самый, который вместо полицейских набрал нацистов», — подумал Ллойд, вспомнив разговор в ресторане.

Едва увидев Гитлера, Геринг воскликнул:

— Это начало коммунистического восстания! Они вот-вот нанесут удар! Нельзя терять ни минуты!

У Ллойда появилось дикое ощущение, словно он сидит в театре, а перед ним — актеры, исполняющие роли этих могущественных людей.

Гитлер вел себя еще более театрально.

— Теперь пощады не будет! — вскричал он. Он вел себя так, словно обращался к целому стадиону зрителей. — Любой, кто встанет у нас на пути, будет растоптан! — Он уже привел себя в такую ярость, что весь дрожал. — Каждого коммунистического функционера мы будем расстреливать на месте. Депутатов рейхстага от коммунистов следует повесить сегодня же ночью! — У него был такой вид, будто он сейчас лопнет от злости.

Вот только во всем этом чувствовалась какая-то фальшь. Ненависть Гитлера, похоже, была настоящей, а вот ее проявление казалось представлением, исполняемым для окружающих, и своих, и чужих. Это был актер, испытывающий настоящие чувства, но усиливающий их перед зрителями. И Ллойд видел, что это действовало: все, кто его слышал, завороженно замерли.

— Мой фюрер, — сказал Геринг. — Это — мой начальник политической полиции, Рудольф Дильс. — Он указал на худого, темноволосого человека, стоящего рядом с ним. — Он уже арестовал одного из виновников пожара.

Дильс истериком не был. Он спокойно произнес:

— Это Маринус ванн дер Люббе, каменщик из Голландии.

— И — коммунист! — торжествующе провозгласил Геринг.

— Исключенный из Голландской коммунистической партии за поджоги, — сказал Дильс.

— Так я и знал! — воскликнул Гитлер.

Ллойд понял, что Гитлер готов обвинять коммунистов, не обращая внимания на факты.

— Проведя первый допрос этого человека, я должен сказать, — почтительно заметил Дильс, — что, по всей видимости, это сумасшедший и действует в одиночку.

— Чепуха! — крикнул Гитлер. — Это было давно спланировано! Но они просчитались. Они не понимают, что народ — на нашей стороне.

Геринг повернулся к Дильсу.

— С настоящего момента полиция переводится в режим чрезвычайного положения, — сказал он. — У нас есть списки коммунистов — депутатов рейхстага, выборные представители в местных органах власти, руководители и активисты коммунистической партии. Арестуйте всех, этой же ночью! Огнестрельное оружие — применять