Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

две недели назад. Он уже закрыл пять баров. Скоро не останется ничего… — Левка помедлил в нерешительности, а потом все-таки применил свой самый сильный аргумент: — Ты не можешь думать только о себе. Ты должна подумать о том, как ты будешь растить Дейзи.

Казалось, его слова потрясли ее.

— Папин бизнес действительно рушится?

— Ты сама слышала, что твой отец сказал мне позавчера за завтраком.

— Я плохо помню.

— Ну, так не принимай мои слова на веру. Проверь. Спроси у Нормана Найэла, бухгалтера. Спроси у кого хочешь.

Она пристально взглянула на него и решила отнестись к его словам серьезно.

— Зачем ты приехал и говоришь мне это?

— Потому что я придумал, как спасти бизнес.

— Как?

— Завозя алкоголь из Канады.

— Но это незаконно.

— Да. Но в этом твоя единственная надежда. Не будет выпивки — не будет бизнеса.

Она тряхнула головой.

— Я и сама смогу о себе позаботиться.

— Конечно, — сказал он. — Ты сможешь продать этот дом за хорошую цену, пустить деньги в оборот и переехать с мамой в маленькую квартирку. Наверное, тебе удастся сохранить достаточно большую часть состояния, и вы с Дейзи сможете прожить на эти деньги несколько лет. Хотя тебе придется подумать о том, чтобы выйти на работу…

— Я не смогу работать! — сказала она. — Меня никогда ничему не учили. Что я буду делать?

— Ну послушай, ты могла бы пойти продавщицей в магазин, или работать на фабрике…

Серьезно он такую возможность не рассматривал, и она это понимала.

— Не говори ерунды! — огрызнулась она.

— Тогда остается только один вариант… — он протянул к ней руку, она отпрянула.

— Какое тебе вообще дело, что будет со мной?

— Ты — моя жена.

Она холодно взглянула на него.

Он надел самую искреннюю маску.

— Я понимаю, что плохо с тобой обошелся, но ведь мы любили когда-то друг друга!

Она презрительно хмыкнула.

— И мы должны подумать о нашей дочери.

— Но ты-то сядешь в тюрьму!

— Если ты не скажешь правду.

— Что ты имеешь в виду?

— Ольга, ты же видела, как все было. Твой отец на меня набросился. Посмотри на мое лицо: у меня есть доказательство, синяк под глазом. Мне пришлось тоже драться. У него, наверное, было слабое сердце. Может быть, он уже давно болел — это бы объяснило, почему он ничего не предпринял, чтобы подготовить свой бизнес к введению сухого закона. Как бы там ни было, он умер от попытки броситься на меня, а не от тех нескольких ударов, которые мне пришлось ему нанести, защищаясь. Все, что тебе надо сделать — просто рассказать полиции правду.

— Я им уже сказала, что ты его убил.

Левка приободрился: он делал успехи.

— Это ничего, — успокаивающе сказал он. — Ты сделала это заявление под влиянием момента, вне себя от горя и потрясения. А теперь, немного успокоившись, ты понимаешь, что смерть твоего отца была ужасной случайностью, несчастным случаем, произошедшим по причине его плохого состояния здоровья и припадка ярости.

— А мне поверят?

— Присяжные поверят. Но если я найму хорошего адвоката, можно будет даже не доводить дело до суда. Ну какой может быть суд, если единственный свидетель клянется, что это было не убийство?

— Ну, не знаю… А как ты собираешься доставать алкоголь? — сменила она тему.

— Легко. Об этом не волнуйся.

Она развернулась в кресле и села лицом к нему.

— Я тебе не верю. Ты говоришь все это лишь для того, чтобы я изменила показания.

— Надень пальто, и я кое-что тебе покажу.

Сейчас был решающим момент. Если она с ним пойдет — значит, он победил.

Помедлив, она встала.

Левка скрыл торжествующую усмешку.

Они вышли из комнаты. Снаружи, на улице, он отпер заднюю дверь фургона.

Она долго молчала. Потом сказала:

— «Канадиен Клаб»?

Он заметил, как изменилась ее интонация. Она стала деловой. Чувства отошли на второй план.

— Сто коробок, — сказал он. — Я купил его по три доллара за бутылку. Продавая здесь, можно получить десять долларов чистой прибыли. Если продавать в розлив — то больше.

— Мне надо подумать.

Это был хороший знак. Она была готова сдаться, но не хотела принимать решение наспех.

— Я тебя понимаю, но у нас нет времени, — сказал он. — Меня разыскивают, а я здесь, да еще и с фургоном контрабандного виски… Так что мне нужен твой ответ немедленно. Извини, что приходится тебя торопить, но ты же сама понимаешь, что у меня нет выбора.

Она задумчиво кивнула, но ничего не сказала.

— Если ты откажешься, — продолжал Левка, — я продам свой товар, заберу выручку и исчезну. И ты останешься одна. Я пожелаю тебе удачи и навсегда попрощаюсь с тобой, без обид. Я пойму.

— А если я скажу «да»?

— Мы сейчас