Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Фиц кивнул Эвансу, и тот стал писать.

«Первая победа», — подумал Билли и немного приободрился.

— Уильям Уильямс, — сказал Фиц, — вы обвиняетесь по части первой Закона об армии. Обвинение заключается в том, что вы сознательно, находясь на службе в действующей армии, совершили деяние, имевшее целью поставить под угрозу успех вооруженных сил его королевского величества. За это предусматривается наказание вплоть до смертной казни, или любое более мягкое наказание, которое назначит суд.

От повторного упоминания смертной казни Билли бросило в дрожь, но его лицо осталось непроницаемым.

— Что вы желаете сказать в свое оправдание?

Билли глубоко вздохнул и заговорил.

— Я желаю спросить: как вы смеете выдавать себя за беспристрастный суд? — произнес он. — Как смеете вести себя пак, будто наше пребывание в России — законная операция? И как смеете обвинять в предательстве человека, который сражался с вами бок о бок три года? Вот что я желаю сказать.

— Билли, приятель, не надо дерзить, — сказал Гвин Эванс. — Так ты только ухудшишь свое положение.

Билли не намерен был позволять Эвансу говорить с ним снисходительно.

— А вам я бы посоветовал, — сказал он, — не иметь никакого отношения к этому опереточному суду. Когда о нем узнают — а можете мне поверить, статья о нем появится на первой странице «Дейли миррор», — окажется, что пятно позора на вас, а не на мне. — Он перевел взгляд на Мюррея. — Любой, кто имеет отношение к этому фарсу, будет опозорен.

Эванс забеспокоился. Он наверняка не думал, что дело будет предано огласке.

— Хватит! — громко и зло произнес Фиц.

«Отлично, — подумал Билли. — Вот я тебя и достал!»

— Перейдем к доказательствам, — продолжил Фиц. — Капитан Мюррей, прошу вас.

Мюррей раскрыл папку и извлек листок бумаги. Билли узнал свой почерк. Как он и ожидал, это было его письмо Этель.

Мюррей показал ему письмо и произнес:

— Это вы писали?

— А как оно попало к вам в руки, капитан Мюррей?

— Отвечайте на вопрос! — рявкнул Фиц.

— Вы же учились в Итоне, не так ли, капитан? — сказал Билли. — Джентльмен не станет читать чужие письма — по крайней мере, так говорят. Насколько мне известно, лишь официальный цензор имеет право читать письма солдат. Значит, насколько я понимаю, вам это письмо принес цензор… — Он помолчал. Как он и ожидал, Мюррей промолчал. — Или это письмо было получено вами незаконно?

— Вы писали это письмо? — повторил Мюррей.

— Если вы получили его незаконно, оно не может быть использовано в суде. Я думаю, так сказал бы любой юрист. Но здесь нет юристов. Потому я говорю, что это — неправедный суд.

— А вам известно, что вы можете понести наказание за неуважение к суду? — спросил Фиц.

«Мне уже грозит смертная казнь, — подумал Билли. — Какой дурак этот Фиц, если думает, что меня испугают его угрозы!»

Но сказал другое:

— Я защищаюсь, указывая на несостоятельность суда и незаконность обвинения. — На конверте написан обратный адрес и имя сержанта Билли Уильямса, — сказал Мюррей. — Если обвиняемый желает заявить, что не писал письма, ему следует сделать это сейчас.

Билли ничего не ответил.

— В письме зашифровано сообщение, — продолжал Мюррей, — которое можно расшифровать, читая каждое третье слово, а также первые буквы названий песен и фильмов. — Мюррей передал письмо Эвансу. — В расшифрованном виде сообщение звучит так…

В письме Билли описывал несостоятельность правления Колчака, рассказывая, что несмотря на все свое золото, они не заплатили работникам Транссибирской магистрали, в результате чего продолжились проблемы с транспортом и снабжением. В письме также подробно описывалось, какую именно помощь оказывает Колчаку Великобритания. Эту информацию держали в тайне от граждан Великобритании, на чьи деньги существовала армия и чьи сыновья рисковали здесь своей жизнью.

— Вы отрицаете, что посылали это письмо?

— Я не могу комментировать улику, полученную незаконно.

— Адресат Э. Уильямс — на самом деле миссис Этель Леквиз, возглавившая кампанию «Руки прочь от России!», не так ли?

— Я не могу комментировать улику, полученную незаконно.

— А она использовала полученную от вас информацию для того, чтобы публиковать в газетах статьи, порочащие и дискредитирующие британскую армию и угрожающие успеху наших действий здесь.

— Никак нет, — ответил Билли. — Армию дискредитировали люди, которые нас сюда послали с тайным и незаконным заданием, не ставя в известность парламент и не получив его одобрения. Кампания «Руки прочь от России!» — лишь первый шаг из числа необходимых для того, чтобы мы вернулись к нашей истинной роли защитников Великобритании и перестали быть личной армией маленького кружка генералов и политиков правого толка.

Точеное лицо Фица покраснело от гнева.

— Я думаю, мы слышали уже достаточно, — сказал Фиц. — Теперь суд вынесет приговор.

Мюррей ему что-то шепнул, и Фиц добавил:

— Ах, да! Обвиняемый, желаете что-нибудь сказать?

Билли встал.

— Я прошу вызвать моего первого свидетеля, полковника графа Фицгерберта.

— Прекратите дурачиться, — сказал Фиц.

— Прошу занести в протокол, что суд отказался позволить мне допросить свидетеля, несмотря на его присутствие в зале суда.

— Не тяните!

— Если бы мне не отказали в моем праве вызвать свидетеля, я бы спросил полковника Фицгерберта о его отношении к моей семье. Нет ли у него ко мне