Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Именно поэтому мы не пошли на Альдейгью, хотя, не сомневайтесь, нам известно, что там гораздо легче взять куда больше добычи, чем на Дуне. Мы уважаем существующие договоры, но Восточный Путь велик и, к счастью для отважных людей, еще не весь поделен.

– Хотелось бы все-таки знать, как вы с Кнютлингами поделили Данию. Я не предполагал туда возвращаться, но у меня там остались родичи…

– Мой родич Харальд сын Горма провозгласил себя единственным конунгом всей Дании, но дал мне войско, чтобы я завоевал себе владения в других странах, и обещал всяческую поддержку. Мне приглянулась эта страна, и какая удача, что ранее она не подчинялась конунгам вашего рода. Теперь мы можем заключить союз, который послужит к выгоде нас обоих. Через эту реку пролегает более короткий путь в Восточное море, и если мы объединим усилия, то сумеем наладить передвижение через земли галиндов.

– Я пришел сюда первым! – возразил Святослав, наконец понявший, что за люди перед ним. Когда-то и его собственные предки вот так же пришли из-за моря искать себе славы и добычи в землях славян, но с тех пор минуло много лет и сменилось несколько поколений, поэтому он уже не желал признавать за чужаками право на такие же подвиги. – Полоцк обещал платить мне дань, и Всесвят согласился дать моему брату в жены свою дочь!

– Всесвята больше нет, его дочь – моя жена, благодаря чему я являюсь его законным наследником. Эта земля признала меня своим конунгом, поэтому если ты хочешь владеть ею, нам придется биться. Незачем откладывать это дело, мы готовы, – Рагнвальд кивнул на войско у себя за спиной. – Я, признаться, не прочь захватить и тот город – Витибески, да? – который лежит прямо на Пути Серебра. Чтобы не приходилось далеко ездить.

Он умолк, дав киевлянам время вообразить такое развитие событий.

– Но сдается мне, договориться мирно будет выгоднее нам обоим, – закончил Рагнвальд.

– Каковы твои условия? – спросил Алдан.

– Вы признаете меня конунгом Полоцкой земли в ее прежних пределах. Мы заключаем союз, вы позволяете моим людям торговать на Пути Серебра, и, возможно, чуть позже мы соберем общий поход в низовья Дуны, где можно взять еще немало полона. А когда мы принудим галиндов пропускать торговых людей до Восточного моря, ваши люди будут ездить здесь, а мои – до Греческого моря.

– Все, кто ездит на Греческое море, платят мне дань! – напомнил Святослав.

– Я не буду платить дани никому, ибо мой род не хуже, чем у какого-либо конунга на свете, – спокойно заверил Рагнвальд. – Тому свидетель сам Один.

– Ты изгнан из своей земли!

– Как и предки тех, кто сейчас правит на Восточном Пути, не так ли? Предлагаю тебе поговорить о моих условиях с твоей дружиной. Или мы сегодня же заключим наш союз, или завтра один из нас расширит свои владения, а второй обретет славу и честь в Валгалле.

Через его плечо Святослав посмотрел на длинный ряд чужого войска. Рагнвальд поднял руку, и тут же все его люди дружно, как один, ударили клинками по умбонам щитов.

– Хей! Хей! – тысячей глоток выкрикивали они, и слаженный удар тысяч клинков по железу отдавался громом над рекой.

– Хр-р-ра-а-авн! – заревел кто-то густым и мощным голосом, будто дракон.

Под это оглушающее приветствие Святослав развернул коня и поехал назад. В нем бурлило негодование оскорбленной самоуверенности, но здравый смысл подсказывал: впервые в жизни он столкнулся с достойным противником. Мыслящим так же, как он сам, но здесь и сейчас превосходящим по силе.

* * *

До вечера старшины той и другой стороны встречались еще не раз. Святослав не желал смириться с тем, что Полоцк ушел из рук, уже будучи почти взятым.

– Надо было тогда брать! – кричал он, помня, как предлагал это первой ночью возле городца.

– И что? – отвечал ему Асмунд. – Мы сидели бы в Полоцке с неполными двумя сотнями, когда эти тролли пришли бы с двумя тысячами. И сейчас никого из нас уже не осталось бы в живых.

– Ты, княже, правильно сделал, когда решил сначала получить свою невесту, жениться, оставить наследников, а потом уже погибнуть со славой! – поддерживал его Алдан. – И не вижу причин, почему надо отказаться от этого мудрого решения сейчас.

– А то Всесвят погиб, не успев жениться, и ты вслед за ним! – засмеялся Велесик.

Двенадцатилетнего воина ничуть не беспокоило, что он сам в этом случае погибнет, не успев в жизни совсем ничего. Но Святослав глянул на двоюродного брата с новым чувством: вспомнил о Прияне, ждущей его в Свинческе.

– Кстати, там нашелся один мой дальний родич! – возбужденный открытием, восклицал Улеб. – Жаль, отца тут нет. Я говорил с ним, это Оддвар сын Оддбьёрна. Он – внук Сигбьёрна, а тот был братом Годфреда, у которого сын Халльмунд пришел в Ладогу в войске Хродрика и там остался. Мой дед Свенельд был сыном того Халльмунда, значит, этот Оддвар – моему деду троюродный племянник. Он мне очень обрадовался. Говорил, это счастье – убедиться, что потомки твоего рода так процветают на Восточном Пути. Они слышали, что Халльмунд стал большим человеком у конунга, но не знали, что у него столько потомков.

– Чего ты радуешься, дурень! – сорвался Святослав. – И полоцкая невеста у тебя из рук ушла! Теперь ее этот клюй пернатый взял!

– Но там же их две? – напомнил Асмунд. – Дочерей у Всесвята?

– Я спрашивал об этом, – кивнул Алдан. – Но Рагнвальд сказал: «Отправляясь в этот поход, мы с Эйриком конунгом дали клятву в святилище Сигтуны все добытое делить пополам. Я беру старшую дочь Всесвята, а младшую должен отдать моему спутнику. Но у нас ведь будут дети, и что помешает нам заключить брачный союз в следующем поколении?»

– Ох ты… шиш пронырливый! – Асмунд восхищенно хлопнул себя по колену. – Жениться не успел, а уже детей хочет сговорить!

– Мы обеих заберем! – возмущался Святослав, которому упрямство не давало сдаться. – Ударим на заре…

– Остынь. – Асмунд взял его за плечо. – Что ты, как маленький! Дался тебе этот Полоцк! Твой отец на Царьград ходил, а ты без этой кочки болотной жить не можешь? У них вдвое больше людей, вооружены они не хуже, выучены, как я понял, тоже. Хочешь дружину положить за белку лысую? Да пусть он подавится своим Полоцком. А будет очень надо – потом придем.

– Остыну я! – Святослав негодующе сбросил руку кормильца. – Да я