Жена изменника - Кэтлин Кент

Кэтлин Кент

Жена изменника

Кент К.

Жена изменника: Роман / Пер. с англ. Н. Жутовской. —

СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012. — 320 с.

ISBN 978-5-389-01597-5

© Нина Жутовская, перевод, 2012

Иллюстрация на обложке © Виталий Аникин, 2011

Оригинальное название: Kathleen Kent „The Wolves of Andover“, 2010

Аннотация

Кэтлин Кент — американская писательница, ведущая свою родословную от одной из «салемских ведьм», удивительная судьба которой легла в основу двух романов, полных приключений, тайны и борьбы за право быть самим собой.

В двадцать три года Марта Аллен считается едва ли не старой девой — слишком она несговорчива, своенравна и остра на язык, чтобы недолго думая отдать свое сердце мужчине. И только когда судьба сводит ее с другим одиноким «волком», ей начинает казаться, что она повстречала наконец родственную душу. Валлиец Томас Кэрриер, человек огромного роста и невероятной физической силы, перебрался в Америку после гражданской войны в Англии, когда сторонники Кромвеля свергли с престола и казнили короля Карла I. Это все, что Марте о нем известно, пока Томас не решается доверить ей свою страшную тайну, подвергая себя — и ее — смертельной опасности. Ведь вокруг уже рыщут наемные убийцы, посланные за океан с секретным поручением нового английского короля Карла II. Но что должен был совершить простой валлиец, чтобы навлечь на себя столь яростный монарший гнев?

Кэтлин Кент — американская писательница, ведущая свой род от одной из «салемских ведьм», за колдовство приговоренной к смерти на виселице. Удивительная история жизни отважной и независимой Марты Кэрриер и легла в основу двух успешных романов Кэтрин Кент.

...В двадцать три года Марта Аллен считается едва ли не старой девой — слишком она несговорчива, своенравна и остра на язык, чтобы недолго думая отдать свое сердце мужчине. И только когда судьба сводит ее с другим одиноким «волком», ей начинает казаться, что она повстречала наконец родственную душу. Валлиец Томас Кэрриер, человек огромного роста и невероятной физической силы, перебрался в Америку после гражданской войны в Англии, когда сторонники Кромвеля свергли с престола и казнили короля Карла I. Это все, что Марте о нем известно, пока Томас не решается доверить ей свою страшную тайну, подвергая себя — и ее — смертельной опасности. Ведь вокруг уже рыщут наемные убийцы, посланные за океан с секретным поручением нового английского короля Карла II. Но что должен был совершить простой валлиец, чтобы навлечь на себя столь яростный монарший гнев?

Эта книга — образец популярного сейчас романа на стыке жанров: его можно с равным основанием назвать историко-приключенческим, любовным и детективным романом. Умело соединяя элементы разных жанров, автор наверняка доставит удовольствие поклонникам каждого из них. Бесстрашно заглядывая в темные углы истории, обнажая скрытые от посторонних глаз мотивы и чувства героев, Кент наполняет жизнью, приближает к нам далекое прошлое...

Publishers Weekly

Захватывающий рассказ о любви, утрате, мести и мужестве. Свежий и проницательный взгляд на женскую долю в те времена, когда за любовь к мужчине можно было поплатиться жизнью.

Кристин Ханна («Если веришь», «Летний остров»)

«Жена изменника» настолько хороша, что я до сих пор не могу оправиться от изумления. Невероятно живой портрет колониальной Америки, необычная история любви и детектив в придачу — все это так захватывает, что, когда перевернута последняя страница, не сразу понимаешь, почему вокруг двадцать первый век.

Тиффани Бейкер («Маленькая великанша из Абердина»)

Детектив, история любви, приключенческий роман — все это «Жена изменника». Замечательно нарисованные судьбы разных людей, которыми движут надежда и месть...

Джон Пипкин («Поджигатель»)

Кэтлин Кент

Жена изменника

ПРОЛОГ

Из толпы протиснулась женщина и, схватив Кромвеля за плащ, принялась тянуть. Она была маленького роста, с прямыми светлыми волосами, на щеках играл лихорадочный румянец, а голос, когда она заговорила, прозвучал неожиданно низко.

— Сэр, — обратилась она к нему, — не остановитесь ли поговорить с нами?

Кромвель хотел было выдернуть плащ и скрыться в темной утробе Палаты общин, но, посмотрев на колыхавшееся кругом море из сотен, а может, тысяч людей, пришедших ходатайствовать за арестованных предводителей левеллеровского движения, сдержанно, почти по-отечески произнес:

— Не женское это дело, выступать с прошениями, сударыня. Шли бы вы домой мыть свои кастрюли.

— Сэр, у нас, почитай, не осталось кастрюль, скоро и последние придется продать.

Пробиравшийся в Большую залу следом за Кромвелем министр парламента нетерпеливо произнес:

— Странно мне видеть, что с прошениями нынче выступают женщины.

Та, что их остановила, злобно глянула в сторону говорившего и ответила без всякого стеснения:

— То, что кому-то кажется странным, не обязательно незаконно.

Когда же министр, оттолкнув ее, протиснулся вперед, она повернулась к Кромвелю и с горечью произнесла:

— Отрубить голову королю тоже было странно, но, полагаю, вы нашли этому оправдание.

Остановившись, Кромвель на этот раз все-таки рванул плащ у нее из рук. Ах ты, нахальная серая мышь, подумал он и уставился на женщину своим тяжелым взглядом. Этот взгляд сбивал спесь с генералов на поле боя, заставлял глаза несчастных судей наполняться слезами, и, как утверждали некоторые, таким же не ведающим жалости и раскаяния взглядом он смотрел в незрячие глаза короля, который лежал в свинцовом гробу. Когда-то Кромвель был вынужден слушать подобную болтовню простолюдинок и их работяг-мужей, пока у тех были средства, чтобы платить за оружие и продовольствие и обеспечивать армию пушечным мясом. Но Большая война закончилась, и он не желал более иметь дело с этими голодранцами, а вскоре вообще собирался предоставить ведение таких переговоров членам совета графства.

Кромвель с нетерпением попытался отстранить женщину, но та, поставив ногу прямо перед ним, хрипло воскликнула:

— Если вы незаконно лишите жизни наших вождей, как и любых других людей, мы потребуем взамен жизни тех, кто совершил это преступление.

К своему отчаянию, Кромвель почувствовал, что толпа напирает и постепенно продвигается к открытому входу в парламент. Сначала ему были видны только женские лица, но женщины шли впереди, а за ними твердой стеной стояли мужчины — простой люд и восставшие солдаты, причем некоторые даже потрясали заряженными пистолетами. Он увидел, как около двадцати человек бросились к палате общин с криками: «Свободу им! Свободу! Дайте свободу!»

Теперь полдня уйдет на очистку коридоров парламента от этих вздорных, злонамеренных мятежников, а ему как раз надо ходатайствовать о немедленном сборе средств, необходимых для вторжения в Ирландию, которое откладывается уже бог знает сколько времени.

Лента цвета морской волны соскользнула с худенькой груди женщины вдоль руки и задержалась у нее на поясе, как увядший лавр. Еще две женщины с такими же лентами, символом левеллеров, выдвинулись вперед и сплели с ней руки, образовав живую цепь, которая никак не давала Кромвелю пройти. Именно такие выражения лиц не раз встречались ему у фанатичных проповедниц, принадлежащих разного толка упадническим сектам, основанным на ложных догмах. Католики, анабаптисты, квакеры, диггеры, пятые монархисты... У всех них было одно и то же выражение несгибаемой воли и безрассудной страсти. В детстве ему довелось видеть, как сжигали на костре ведьму, и у той в лице была такая же непоколебимая ярость, пока, превратившись в маску, само лицо не истаяло вместе с дымом, подобно пасхальной свече.

Он сделал два шага по направлению к серой мыши и, наклонившись к ней, твердо сказал:

— Отправляйся домой, женщина.

— Мы в Англии, сэр, — ответила она. — Англия и есть мой дом.

В ее глазах появилось беспокойство, но она только крепче вцепилась в руки своих товарок, как будто собрав все силы, чтобы отразить возможный удар, и с непримиримым видом сжала свои тонкие губы.

И тут Кромвель узнал ее. Много раз он видел издалека, как эта охрипшая пророчица стояла на ящике перед возбужденной толпой и сулила всем какое-то немыслимое равенство. Как будто титулованные особы — люди, владеющие немалой собственностью, — вот так запросто, послушав ее речи, откажутся от своих древних, с таким трудом завоеванных привилегий в пользу безземельных йоменов или их вдов. Он двинулся сквозь цепь женщин, жезлом разбивая соединенные руки, и на ходу грубо спросил: