Жажда мести - Владимир Никонорович Мирнев

Владимир Мирнев

Жажда мести

Часть первая

Месть полковника Свинцова

I

И тогда он увидел все, как было в жизни, ибо владеть собой — удел умных, но владеть другими — право сильных.

Молодой человек во дворе Московского университета, что на Моховой улице, появился довольно рано. Вдыхая свежий утренний воздух, он уселся на скамейку под деревьями и предался созерцанию проходивших по улице женщин. Открытое лицо, обрамленное пышными черными волосами, тонкое и гибкое тело, внимательный и умный взгляд, полный любопытства и жажды к жизни. Молодой провинциал из далеких сибирских краев думал о странном поведении красивой молодой преподавательницы, которая принимала у него вступительные экзамены по литературе.

Его чувства и мысли смешались. Волнение в голосе, удивленный и заинтересованный взгляд — все свидетельствовало о явном интересе к нему. Она торопливо, как ему показалось, поставила «отлично» и пригласила на кафедру «поговорить».

— Что, за девочками наблюдаешь? — услышал он насмешливый голос, и обратил внимание на сидевшего на другом конце скамейки парня. — Давай поищем приключений вместе. Я тут рядом живу. Можешь шмотки у меня оставить. Меня, кстати, зовут Борис.

— Владимир Волгин.

— Не смущайся, я такой же студент, инженерно-физический институт, третий курс. Честно говоря, больше люблю «тициановских» девочек, у которых все изумительно — фигурка, голосок, глаза, ножки. Так что поехали ко мне; дома один, отец у меня генерал, сейчас на даче. Вот жду, когда тут откроется студенческая столовка. Или боишься случайных знакомств?

— Я никого не боюсь. «Если ты встретил на жизненном пути первого встречного, знай, что он тебе в лучшем случае не заклятый враг».

— Где прочитал? — поинтересовался Борис, усмехаясь.

— Сам придумал, житейские наблюдения. Ведь в борьбе за жизнь слабых не бывает.

— Ну, ты философ, Платон! — воскликнул восхищенно Борис, удивленный отточенностью афоризмов нового приятеля. — Послушай, давай дружить, а?

— Дружба — сладкое рабство, Борис, если хочешь знать.

— Слушай, ну, тогда поехали ко мне, отличная квартира у меня, генеральская! Две комнаты. — Борис откровенно горел желанием пригласить к себе новоиспеченного знакомого.

Минут через двадцать они отправились к Борису, который по дороге продолжал рассуждать о «тициановских» девочках и о том, как это здорово, что они встретились.

— Я про них знаю все досконально, Володь! «Только если женщину вы превратите в существо — как бы высшее и будете поклоняться ее красоте, превратите ее в источник своего восхищения и возведете в своем нежном сердце пьедестал для ее красоты, только тогда вы найдете искренний путь к ее обладанию». Путь женщине и ее телу тернист, но прост — преклонение, восхищение, обожествление! Когда ты преклоняешься перед женщиной, ты должен испытывать странное, неповторимое чувство полета в высшие слои атмосферы, где обитаютбоги!

Вскоре они оказались в большой коммунальной квартире Бориса, где жило по крайней мере несколько семей. Борис без умолку болтал, стараясь отвлечь внимание приятеля от неприглядного коммунального быта — щелястые полы, заставленный всяким хламом темный коридор, гнилостный запах. Волгин отметил «отличную генеральскую квартиру» Бориса как умение врать: «соврет — недорого возьмет». Коммуналка находилась на первом этаже, и из окон были видны только непрерывно топающие по улице ноги.

Через полчаса они заспешили обратно. Борис снова рассуждал о девочках.

— Да я москвичку по походке узнаю! — воскликнул Борис, останавливаясь. — Как ты не понимаешь? Это особая статья. Они одевается так, ну так, знаешь, как никто! Мужской взгляд на их зад падает непроизвольно! Я их не люблю! Мне подавай девочку-провинциалку, которая суп сварит и по одному месту погладит. Но! Москвички — особая статья. Они доступнее. Но не просто себя на тарелочке преподносят, нет, они если выбирают, то выбирают сами. Понимаешь?

— А ты предпочитаешь послушных и работящих, — усмехнулся Волгин. — Когда женщине делать нечего, она придумывает любовь.

— Послушай, вот я вчера раздел одну, а она мне говорит: за мною, милый, не гонись. А я ей: дорогая, гонюсь не за тобой, я гонюсь за своим желанием, а так мне наплевать на всех. Человек свободный. Хочешь к нам в МИФИ на вечер? Я тебя без билета проведу. Я тебя к нам приглашу, а ты меня к себе. Ты на факультет журналистики поступил?

— Хотел. Не было публикаций в газете. Пришлось на филологический.

— На журналистику сложнее, я думаю.

— Поступил бы, — уверенно ответил Волгин. — На филфак конкурс тридцать один человек. На «отлично» сдал.

II

Волгин с облегчением и радостью думал, что в армию из университета не заберут и он, пожалуй, единственный в семье, поступил в МГУ. Расчесав пятерней густые черные волосы, придав лицу задумчивое выражение, он легкой походкой направился на кафедру в надежде встреть там ту красивую преподавательницу, которая принимала у него экзамен. Он решил поболтать пока с секретаршей Таней Козобкиной, москвичкой, тоже в этом году поступившей на филфак. Невысокая, худенькая, она была модно одета в черную гипюровую кофту с короткими рукавами и узкую, подчеркивающую округлости юбку. Она сообщила по секрету, что отчислять в этом году будут безжалостно за прогулы, на что он ответил, что ему не грозит, ибо приехал учиться, а не гулять.

— Вот-вот, все так говорят, — сказала она таким тоном, словно уже тысячу лет работала на кафедре. — А поступают иначе.

Козобкина, как многие девушки, успевшие потерпеть крушение уже в самом начале плавания на волнах обустройства личной жизни, имела только два желания — выйти замуж и поступить учиться. Она была хитра и расчетлива: ее интересы не простирались далее устройства личного счастья. С этим парнем она чувствовала себя неловко и хотела, чтобы он поскорее ушел, но не могла, как другим, предложить это. А он, казалось, и не собирался уходить.

— Вы ждете Людмилу Октавиановну? — спросила она нервно, искоса глядя на молодого человека.

— Нет, нет, — ответил он торопливо и подумал: «Откуда она знает, что я именно ее и жду?»

— Кафедра перенесена на завтра, — Таня перекладывала на столе карандаши, ручки, стараясь показать студенту, что она занята делом. Она помнила, как доцент Самсонова долго беседовала с этим парнем после экзамена и удивилась тому, как взрослая замужняя женщина, доцент зарделась, держа в своих руках руку этого мальчика, и как смотрела ему в глаза.

Волгин вышел, посидел некоторое время под липами, поглядывая на стоявших группками студентов, с которыми ему предстоит вместе ходить на лекции. Он почувствовал беспричинную грусть и томление в душе. Откуда взялась эта