Полное собрание рассказов - Ивлин Во

Так мистер Харгуд-Худ исчез из истории Мачмэлкока. Вместе со своим поверенным он укатил к себе домой за холмы, за горы. Поверенный приходился ему родным братом.

— Мы висели на волоске, Джок. Я уж думал, на этот раз мы погорим.

Они подъезжали к дому Харгуд-Худа, к двойному четырехугольнику блеклого кирпича, что славился далеко за пределами графства. В дни, когда в парк пускали публику, неслыханное множество народу приходило полюбоваться тиссами и самшитами, на редкость крупными и прихотливо подстриженными, за которыми с утра до ночи ухаживали три садовника. Предки Харгуд-Худа построили дом и насадили парк в счастливые времена, когда еще не было налога на недвижимость и Англия не ввозила зерно. Более суровое время потребовало более энергичных усилий, чтобы все это сохранить.

— Что ж, этого хватит на самые первоочередные расходы и еще останется немного — можно будет почистить рыбные пруды. Но месяц выдался беспокойный. Не хотел бы я опять попасть в такую переделку, Джок. В следующий раз придется быть осмотрительней. Может, двинем на восток?

Братья достали подробную карту Норфолка, разложили ее на столе в главной зале и принялись загодя со знанием дела подыскивать какую-нибудь очаровательную, не тронутую цивилизацией деревушку.

ПАССАЖИР-ЕДИНОМЫШЛЕННИК

© Перевод. Н. Рейн, 2011

Едва за мистером Джеймсом захлопнулась дверь, как музыка, передаваемая по радио, так и хлынула из окон дома. Агнес, находившаяся на кухне, включила одну станцию; жена, мывшая голову в ванной, — другую.

Эти спорящие между собой мелодии сопровождали его до гаража, а затем — и до выезда на улицу.

До станции было двенадцать миль, и первые пять он пребывал в самом дурном расположении духа.

Вообще в большинстве случаев характер он проявлял покладистый — даже можно сказать, во всех случаях за исключением одного: он ненавидел радио всеми фибрами души.

И дело не только в том, что слушать его не доставляло никакого удовольствия, — звуки, льющиеся из приемника, болезненно били по нервам, а потому с течением лет он стал считать это изобретение направленным лично против него, результатом некоего заговора врагов, задавшихся целью раздражить его, вывести из всякого равновесия, отравить последние мирные годы жизни.

Он был еще совсем не стар — пятьдесят с небольшим. На пенсию вышел рано, как-то даже слишком поспешно, стоило только возникнуть такой возможности. Всю свою жизнь он превыше всего ценил тишину и покой.

А миссис Джеймс этого его увлечения не разделяла. Они поселились в небольшом коттедже за городом, в двенадцати милях от приличного большого кинотеатра, и радио для миссис Джеймс ассоциировалась с чистыми тротуарами, ярко освещенными витринами магазинов, служило средством общения миллионов человеческих особей.

Мистер Джеймс видел это примерно в том же свете, но больше всего не любил вторжений в частную жизнь. Вульгарность слабой половины человечества все чаще повергала его в отчаяние.

Пребывая в таком вот настроении, он вдруг заметил на обочине крупного мужчину примерно своего возраста. Тот сигналил, просил подвезти. Он притормозил.

— Простите, вы, случайно, не на станцию едете? — вежливо, тихим, даже каким-то меланхоличным голосом спросил мужчина.

— Туда. Надо забрать посылку. Да вы садитесь.

— Премного благодарен.

Мужчина в пыльных ботинках уселся рядом с мистером Джеймсом и так устало откинулся на спинку сиденья, что сразу стало ясно: шел человек издалека и утомился.

У него были крупные некрасивые руки, коротко подстриженные седые волосы, лицо худое, изможденное.

Примерно с милю или около того он не произносил ни слова, а потом вдруг спросил:

— Радио в машине есть?

— Ну разумеется, нет.

— Какую тут ручку надо крутить? — Не поверив, пассажир обозрел приборную доску. — Вот эту, что ли? Или ту?

— Эта стартер. А та — прикуриватель для сигарет. Не работает. Но если, — торопливо продолжил мистер Джеймс, — вы остановили меня с целью послушать радио, могу лишь высадить вас прямо здесь и посоветовать попытать счастья в другой машине.

— Боже упаси, — пробормотал пассажир. — Я эту штуку просто ненавижу.

— Я тоже.

— Сэр, да таких, как вы, один на миллион! И я считаю, мне выпала огромная честь познакомиться с вами.

— Благодарю. Убежден, это просто чудовищное изобретение.

Глаза пассажира сверкнули неподдельной страстью.

— Не просто чудовищное. Куда как хуже. Это дьявольское изобретение.

— Точнее не скажешь.

— В самом прямом смысле дьявольское. Это дьявол изобрел его, чтоб уничтожить нас. Вам известно, каким путем распространяются самые ужасные болезни?

— Нет, не известно. Но готов поверить: без радио тут не обошлось.

— Оно вызывает рак, туберкулез, младенческий паралич, даже обычную простуду. Могу доказать.

— И уж определенно оно вызывает головную боль, — вставил мистер Джеймс.

— Ни один на свете человек, — сказал пассажир, — не страдал такими чудовищными головными болями, как я.

Он на секунду умолк.

— Они пытались убить меня этими болями. Но им я оказался не по зубам. Слишком умен. А вам известно, что у Би-би-си существует своя тайная полиция, свои тюрьмы, пыточные камеры?

— Давно подозревал.

— А я точно знаю. Испытал на своей шкуре. Но теперь пришло время отмщения.

Мистер Джеймс нервно покосился на своего пассажира и поехал немного быстрей.

— У меня есть план, — продолжил мужчина. — Поеду в Лондон и устрою там экзекуцию. Убью генерального директора. Поубиваю их всех!

Какое-то время они ехали молча. Уже показались окраины города, как вдруг их обогнала большая машина, за рулем которой сидела девушка. Из салона рвались звуки джаз-банда, знакомые, ни с чем не спутаешь. Пассажир резко выпрямился на сиденье, и походил теперь на пойнтера, взявшего след.

— Слышали? — спросил он. — У нее есть радио, врубила на полную катушку. А ну за ней, быстро!

— Что толку? — возразил мистер Джеймс. — Нам эту машину никогда не догнать.

— Надо попытаться. Мы должны, обязаны догнать! — В голосе отчетливо слышалась угроза. — Нет, конечно, если вы не желаете…

Мистер Джеймс прибавил скорость, но большая машина уже почти скрылась из виду.

— Как-то раз, — сказал пассажир, — меня обманули. Из Би-би-си послали своего шпиона. Очень был похож на вас. Притворялся одним из моих последователей, обещал провести в кабинет генерального директора, а вместо этого отвел в тюрьму. Ну теперь-то я знаю, как поступать со шпионами. Просто убиваю их, и все дела. — И он придвинулся к мистеру Джеймсу.

— Уверяю вас, сэр, у вас нет более преданного и надежного сообщника. Проблема только в машинах. Моей ее не догнать. Однако, не сомневаюсь, мы найдем ее у вокзала.

— Посмотрим. А если нет, то я знаю, кого благодарить за это и как именно благодарить.

Они ехали по городу, приближались к вокзалу. Мистер Джеймс с мольбой и отчаянием уставился на полицейского, регулирующего движение, но тот пренебрежительным взмахом руки велел ехать дальше. Оказавшись на стоянке перед зданием вокзала, пассажир завертел головой, осматриваясь по сторонам.

— Что-то не видно здесь той машины, — пробормотал он.

Мистер Джеймс потихоньку нащупал ручку дверцы, резко распахнул ее и выкатился из салона.

— Помогите! — завопил он во весь голос. — Помогите! Здесь сумасшедший! Маньяк!

Издав гневный вой, пассажир выскочил из машины, обежал капот и набросился на мистера Джеймса.

Но тут из дверей вокзала выбежали трое в униформе. Недолгая, но яростная борьба — и вот они ловко скрутили мужчину по рукам и ногам.

— Мы так и подумали, что он отправится на вокзал, — сказал старший по званию. — Должно быть, веселенькое выдалось у вас путешествие, сэр.

Мистер Джеймс с трудом обрел дар речи.

— Радио, — еле слышно пробормотал он.

— Ага, так он и с вами об этом толковал, да? Ну, скажу, вам очень повезло, сэр, раз теперь вы здесь и говорите с нами. Это его фобия, если так можно выразиться. Надеюсь, вы не стали с ним спорить?

— Нет, — ответил мистер Джеймс. — По крайней мере не с самого начала.

— Тогда вы просто везунчик в отличие от остальных. Ему нельзя возражать, когда речь заходит о радио. Он просто выходит из себя, впадает в ярость. Да что там говорить, двоих уже убил и едва не прикончил третьего, когда последний раз сбежал. Так что огромное вам спасибо, сэр, за то, что доставили его прямо нам в руки. Мы отправим его куда следует. В сумасшедший дом.

Домой, подумал мистер Джеймс. И двинулся в обратный путь знакомой дорогой.

— О, — воскликнула жена, когда он вошел. — Быстро ты обернулся. А где же посылка?