Человек, упавший на Землю - Уолтер Тевис

Уолтер Тевис

Человек, упавший на Землю

© А. Ковжун, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018

Издательство АЗБУКА®

Джеми, который знает Антею лучше, чем я

Введением в непрочный мир я был обязанВидению согласия любви, чей зов,Равно как вопль отчаяния, предуказанИ лишь мгновенье слышен в хоре голосов[1].

1985: Икар падает

Глава 1

Преодолев пешком две мили, он добрался до городка. Знак у обочины гласил: «Хэнивилль. Население 1400». Хорошо, очень хорошо, не много и не мало. Солнце поднялось еще совсем невысоко – он нарочно вышел пораньше, чтобы пройти эти две мили по утренней прохладе, – и улицы пока пустовали. В слабом утреннем свете он миновал несколько кварталов. Их непривычность настораживала и немного пугала. Он старался не думать о предстоящем. Все уже сто раз обдумано.

В небольшом деловом центре городка он нашел, что искал: магазинчик под вывеской «Шкатулка». Рядом на углу стояла зеленая деревянная скамья. Он подошел и сел; все тело мучительно ныло после долгой ходьбы.

Несколькими минутами позже он увидел человека.

Это была женщина; женщина с усталым лицом, одетая в бесформенное синее платье, шаркающей походкой приближалась к нему по улице. Он быстро отвел глаза, пораженный ее видом. Женщина выглядела как-то неправильно. Он ожидал, что люди будут примерно одного с ним роста, но она была на голову ниже. Лицо темнее, краснее, чем он рассчитывал. Весь ее облик, само ощущение от нее удивляли, хоть он и знал заранее, что реальность будет отличаться от телевизора.

Понемногу улицы оживились. Прохожие в целом походили на ту первую женщину. Он слышал, как один мужчина на ходу бросил другому: «…я ж говорю, таких автомобилей больше не делают» – и, хотя произношение тоже было странноватым, чуть неразборчивым, ему легко удалось понять фразу.

Некоторые косились на него, кое-кто даже с подозрением, но его это не беспокоило. Он не боялся, что к нему пристанут, а глядя на прохожих, уверился, что его одежда не должна привлекать лишнего внимания.

Наконец ювелирная лавка открылась. Он выждал еще минут десять и вошел. По дальнюю сторону прилавка низенький краснолицый мужчина в белой сорочке с галстуком вытирал полки. Когда дверь открылась, продавец отложил тряпку, глянул на посетителя как-то странно и сказал:

– Да, сэр?

Он почувствовал себя нескладным переростком, а когда открыл рот, чтобы ответить, оттуда не вылетело ни звука. Попытался улыбнуться, но лицо как будто окаменело. Где-то внутри нарастала паника, и на мгновение он испугался, что упадет в обморок.

Пристальный взгляд продавца как будто бы не изменился.

– Да, сэр? – повторил тот.

Усилием воли он проговорил:

– Я… Я хотел узнать, не заинтересует ли вас… кольцо?

Сколько раз он репетировал этот безобидный вопрос, повторял снова и снова? И все же сейчас собственный голос прозвучал в ушах странным сочетанием бессмысленных слогов.

Продавец смотрел все так же настороженно.

– Что за кольцо?

– Ах да. – Он кое-как выдавил улыбку, снял с левой руки кольцо и положил на прилавок, боясь ненароком коснуться ладони продавца. – Я… проезжал мимо, и у меня сломалась машина. В нескольких милях отсюда. У меня нет при себе денег, но я подумал, что смогу продать кольцо. Оно довольно ценное.

Продавец недоверчиво покрутил кольцо в пальцах, затем спросил:

– Откуда оно у вас?

Тон голоса пугал. Быть может, что-то не так? Цвет золота? Что-нибудь с бриллиантом? Он вновь изобразил улыбку.

– Жена подарила. Несколько лет назад.

Продавец смотрел все так же хмуро.

– Откуда мне знать, что вы его не украли?

– А, это… – Ни с чем не сравнимое облегчение. – Там выгравировано мое имя. – Он вытащил из внутреннего кармана бумажник. – У меня есть удостоверение личности.

Из бумажника появился паспорт и лег на стойку.

Продавец поднес кольцо ближе к глазам и прочел вслух: «Т. Дж. от Мари Ньютон. В годовщину свадьбы, 1982» – и дальше: «18 к». Отложил кольцо, пролистал паспорт.

– Англия?

– Да, я работаю переводчиком при ООН. Это моя первая поездка в ваши края. Хочу посмотреть страну.

– Мм. Да, я сразу расслышал акцент. – Продавец опять заглянул в паспорт, нашел фотографию, прочитал имя и фамилию: «Томас Джером Ньютон» – и вновь поднял взгляд. – Все в порядке, это вы.

На сей раз у него получилось улыбнуться более непринужденно, хотя голова по-прежнему кружилась – и он постоянно чувствовал ужасающий вес собственного тела, порожденный свинцовой гравитацией этого мира. Но ему все-таки удалось произнести вежливо:

– Хорошо, так вы хотите купить кольцо?..

Он получил шестьдесят долларов и знал, что продешевил. Однако результат был куда ценнее кольца – и даже сотни таких же колец, бывших у него. Теперь появились первые ростки уверенности, а также деньги.

Он купил полфунта ветчины, шесть яиц, хлеб, несколько картофелин и немного других овощей: всего около пяти килограммов еды, сколько мог унести. Его внешность вызывала любопытство, но вопросов никто не задавал, а сам он с ответами не лез. Какая разница? Он в этом городишке, затерянном посреди штата Кентукки, первый и последний раз.

На выходе из города он чувствовал себя относительно неплохо, несмотря на вес и ломоту в суставах и спине, – первый этап позади, начало положено, в бумажнике американские деньги. Однако, пройдя милю мимо голых полей к низким холмам, в которых разбил лагерь, он с внезапной силой ощутил все: непривычность, страх, мучительную боль в каждой мышце – и рухнул на землю. Так он лежал, пока тело и мозг содрогались в агонии, причиненной этим недобрым, негостеприимным, самым чужим из миров.

Его мутило от долгого опасного путешествия, от медикаментов – таблеток, прививок, ингаляций, – от беспокойства, от ожидания развязки, а главное – от чудовищного бремени собственного веса. Он давно знал, что так и будет, когда после высадки придет время привести в действие сложный, долго вынашиваемый план. Несмотря на годы подготовки и бесконечные репетиции своей роли, мир вокруг был немыслимо чужим, и это чувство сокрушало. Не в силах больше сдерживать тошноту, он распластался на траве.

Внешне он почти не отличался от человека. Рост под два метра, но люди бывают и выше; волосы белые, как у альбиноса, зато лицо смугловатое, а глаза – голубые. Сложение невероятно хрупкое, черты – тонкие, пальцы – длинные и худые, кожа – полупрозрачная, безволосая. В облике – что-то от эльфа, что-то мальчишеское в больших умных глазах и в чуть вьющихся светлых волосах, успевших отрасти до мочек ушей. На вид – совсем юноша.

Были и другие отличия: к примеру – ногти, за неимением своих, пришлось наклеить искусственные. На каждой ноге всего по четыре пальца; нет червеобразного отростка-аппендикса и зубов мудрости. Более развитый и совершенный, чем у человека, дыхательный аппарат исключал возможность икоты. При вдохе объем грудной клетки увеличивался сантиметров на двенадцать. Вес очень маленький, чуть больше сорока килограммов.

Тем не менее у него были ресницы, брови, отстоящие большие пальцы на руках, бинокулярное зрение и тысячи других физиологических характеристик обычного человека. Ему не грозили бородавки, зато грозили язва желудка, корь, кариес. Гуманоид, но не человек. И совершенно по-человечески он был подвержен любви, страху, сильной физической боли и приступам жалости к себе.

Через полчаса ему стало лучше. Желудок еще сводили спазмы, и казалось, будто голова налита свинцом, – но пришло чувство, что первый кризис миновал и можно посмотреть на окружающий мир непредвзято. Он сел и оглядел луг с пятнами жухлой травы, кустами полыни, кляксами подтаявшего и вновь замерзшего снега. Воздух был чист, небо – затянуто серой дымкой, так что мягкий рассеянный свет не резал глаза – не то что прямые солнечные лучи два дня назад. Вдалеке, за рощицей обступивших пруд темных голых деревьев, стоял домик с сараем. От блеска воды перехватило горло – сколько же ее тут… За два дня на Земле ему уже приходилось ее видеть, но привыкнуть к подобному зрелищу пока не удалось: еще одно потрясение от, казалось бы, известного заранее. Он, разумеется, знал про океаны, озера, реки – знал о них с детства, но от изобилия воды в одном-единственном пруду все равно перехватило дыхание.

Даже в непривычности луга была своеобразная красота. Пейзаж (как и многое другое в этом мире) совсем не походил на ожидаемое, но чужие цвета, формы и запахи таили в себе щемящее очарование. Даже звуки – ведь его чувствительные уши различали множество непривычных приятных шумов в траве: стрекот насекомых, которым удалось пережить холод раннего ноября; и даже – когда он снова приник к земле – едва слышное тихое рокотание самой планеты.