Дерзкий рейд - Георгий Свиридов

— И в том городе никого нет? Ничего живого?

— Кое-что есть. Например, птицы всякие, ящерицы, шакалы…

— Чудно слушать, даже не верится.

— Придем туда, сам увидишь.

У самого лагеря Степан спросил:

— Скажи мне, Алимбей, как наш проводник находит дорогу? Ведь кругом все одинаковое, одни пески, даже приметного камня или там деревца нету. Сплошное однообразие, как в море, когда берегов не видать. А мы ни разу не сбились, не прошли мимо колодца, хотя легко протопать мимо.

— Пески не такие одинаковые, как тебе кажется. Они различие имеют. И еще по звездам путь находят. Местные охотники, чабаны, по звездам дорогу определяют, как в море капитаны. Смотри, видишь появились звезды. Смотри сюда, вот Жетти-Каракши, Семь Разбойников, — Джангильдинов показал на ковш Большой Медведицы, — а выше маленькая голубая звездочка. Это Темир-Казык, Железный Кол.

— Полярная звезда по-нашему, — вставил Колотубин.

— Да, верно, Полярная звезда. А наш народ называет ее Железный Кол, потому что все другие звезды послушны ей, как будто привязаны, как кони у столба, и ходят всю ночь вокруг. Темир-Казык — главная звезда. По ней и находят дорогу.

И Джангильдинов стал рассказывать о сложном искусстве определения пути по звездам.

А в это самое время в другом конце походного лагеря, пользуясь темнотой, в пески углубились два человека: Брисли и Краузе. Скрывшись за барханом, они вполголоса вели разговор.

— Надо любыми средствами повернуть караван на юг, к Ашхабаду, — быстро говорил Бернард. — Упустим момент, и тогда прощай все надежды, золото ускользнет мимо наших пальцев.

— А как это сделать, сэр? Убрать проводника нам пока не удается. Его берегут пуще золота.

— Знаю.

— Что же делать?

— Безвыходных положений не бывает. Используем учение Маркса, оно нам поможет.

— Туманно и непонятно.

— Читать надо все же сочинения своих противников, — назидательно сказал Брисли. — Маркс утверждает, что когда идея овладевает массами, то она становится материальной силой. Мысль?

— Допустим, сэр.

— Надо пустить слух, что отряд сбился с пути. Проводник выжил из ума и по старости лет забыл дорогу и тому подобное. Если будет дальше двигаться в пески, все пропадут. Из этого печального положения есть два пути спасения. Запомните, барон, два! — Бернард говорил приказным тоном. — Один путь на север, другой — на юг, к Ашхабаду. Но на юг ближе, понимаете, ближе и безопасней. Тут и чаще колодцы, и селения туземцев, и так далее. Такова идея, которая должна взбудоражить отряд, барон.

— Теперь вижу, что мысль хорошая, сэр!

— Только действовать мягко, без нажима. Побольше тумана и намеков, распаляющих воображение. А когда толпа созреет, она станет слепой и безумной. Сама уберет и командира-киргиза, и комиссарика, и тупицу чекиста… Думайте, барон! Стадом можно повелевать, как говорил мой отец, не только с помощью хлыста, но еще и изнутри, так сказать, через тупое сознание.

2

Мертвый город открылся сразу, едва передовые дозорные выехали на крупный песчаный бугор. Город лежал на равнине, окруженный полуразрушенной крепостной стеной. За стеной в лучах солнца сверкали и переливались красками купола мечетей, словно заводские трубы, свечками поднимались в небо стройные минареты, виднелись плоскокрышие дома, окруженные глинобитными заборами…

— Город! Город!

Новость быстро облетела отряд, заставляя людей ускорять шаги, подгонять лошадей и верблюдов.

Однако когда вошли в город через сорванные ворота, то невольно замедлили шаги. Никто их не встречал. Город молча смотрел на них. Пустынные улицы, припорошенные песком, безжизненно распахнутые двери строений, мертвые глазницы окон производили удручающее впечатление.

Бойцы примолкли, удивленно и настороженно оглядывая улицы, дома, мечети…

Город, видно, некогда жил богато. Он был окружен высокой глинобитной стеной, прочной и довольно широкой, которая хорошо сохранилась, хотя местами разрушилась, осела. Сохранились грозные округлые башни, купола над входными воротами. Узкие улицы, петляя, вели к центру, к площади, где горделиво возвышались мечети, огромные купола которых украшены цветными изразцами, свечками стояли стройные минареты, здесь же находился просторный крытый базар, крыша его местами провалилась, и в дыры виднелись голубые куски неба. Крытый базар был в прошлом весьма своеобразен, с массой тесных полутемных улочек-рядов, вдоль которых некогда лепились друг к другу всевозможные лавочки и ларьки, небольшие мастерские ремесленников — жестянщиков, столяров, кузнецов, портных, ювелиров, кожевников, чеканщиков, которые стучали молотками, шили, мастерили, выпиливали, создавая привычный гомон и шум. Тут же находились цирюльни, чайханы, различные харчевни. Видимо, тут и жарили, и варили, и пекли, под своды перекрытия тек голубой угар, от которого пощипывало в глазах, распространялись и смешивались всевозможные запахи пищи, кожи, железа, шерсти, дыма…

Вокруг базара разбегались узенькие улочки, тесные настолько, что две арбы едва могли разъехаться. Плоскокрышие дома, в большинстве еще довольно целые, лепились друг к другу, окруженные глинобитными заборами.

Жутко было двигаться по пустым улицам, смотреть на запыленные дома, в которых вымерла жизнь. Люди ушли из города или исчезли, как будто по какому-то злому волшебству, а ветры пустыни намели в дома песок и выветрили человеческие запахи…

Уставшие бойцы, поборов первые минуты смущения, быстро осваивались в пустом городе. Каждый был все же рад увидеть крышу над головой, спрятаться в тень от палящего солнца. Прохладе были рады не только люди, но и животные. Тем более что воды было вдоволь. Впервые за дни похода в песках выдавали ее не по норме. Каждый брал сколько хотел.

Жудырык указал на три колодца — во всех имелось много воды. Старый охотник, поглаживая ладонями бороду, сказал грустно:

— Воды в колодцах накопилось, значит, много лет сюда не приходили люди.

— Отец, скажи, почему в городе нет жителей? — допытывались бойцы у проводника. — Они умерли от болезней или просто ушли?

Жудырык сокрушенно качал головой и рассказывал печальную историю, которую слышал еще мальчишкой от своего деда: от города отвернулась река, она ушла в пески и пропала, а без воды нет жизни. Пропали посевы, высохли деревья, нечем было поить скот, и люди, собрав свои пожитки, покинули родной город…

Кирвязов находился неподалеку и слышал ответы проводника, видел, как сосредоточенно слушали бойцы. Он не замедлил воспользоваться удобным моментом. Выпив кружку воды, Кирвязов вытерся рукавом и, как будто между дрочим, сказал, ни к кому не обращаясь: