Дерзкий рейд - Георгий Свиридов

— А ты здесь что делаешь? — спросил Джангильдинов Темиргали.

Тот от неожиданности вздрогнул, резко повернулся и, узнав командира, улыбнулся, отчего кончики его тонких усов слегка зашевелились.

— Считаю, агай.

— Зачем считаешь?

— Чтобы правильно было, агай, чтобы ни одна монета не пропала. — Темиргали кивнул в сторону обрыва: — Мы будем знать, сколько штук не хватает.

— Пусть будет так, — согласился Джангильдинов и спросил Чокана: — Сколько человек внизу собирают?

— Две дюжины, агай. Матросы одни и Малыхин.

— Мало, до захода солнца не управимся. Надо еще послать. — Джангильдинов обратился к бойцам, что толпились на краю обрыва: — У кого есть надежная веревка?

— Есть, товарищ командир! — раздалось несколько голосов.

— Выходи сюда.

Четверо красноармейцев вышли вперед, держа в руках плотные веревки, а пятый шагнул с сыромятными вожжами.

— А кто желает спуститься на поиски? — спросил командир.

Красноармейцы молча переминались. Потом один, сдвинув на затылок фуражку, произнес:

— Больно боязно!

— Потому и не приказываю, а зову тех, кто добровольно. Спускаться, конечно, опасно.

— Да мы не спускаться боимся, товарищ командир! Оно дело плевое…

— А чего же?

— Пули-дуры! Малыхин и люди из его отдела пригрозились, что если кто сунется самовольно, то постреляют без всякого упреждения, как цыплят.

Джангильдинов подошел к самому краю обрыва и глянул вниз. Дно ущелья, как сухое русло реки, было устлано мелкими и крупными валунами, галькой, торчали высохшие, порыжевшие кусты боялыча и бледно-пепельные метелки серой полыни. Пять моряков стояли там с поднятыми вверх винтовками, готовые пальнуть в любого. Джангильдинов окликнул начальника особого отдела. Малыхин, задрав голову вверх, слушал командира, потом велел морякам опустить винтовки.

Два десятка красноармейцев спустились вниз. Через час все монеты до единой были собраны, а потом вытащили и верблюжью тушу: не пропадать же мясу.

Впрочем, мясо верблюда теперь мало кого интересовало. Весть о том, что в патронных ящиках лежало золото, с быстротой молнии облетела отряд. Тайное стало явным. На разных языках только и слышалось:

— Золото!..

— Олтун!..

— Везем золото…

Отдельные бойцы с каким-то нездоровым интересом пристально и оценивающе ощупывали взглядами каждый вьюк, каждый ящик, бесцеремонно трогали руками, тыкали плетками. А вдруг — всюду золото?

Начальник особого отдела Малыхин не знал, что предпринять. Ящики с деньгами надлежало круглосуточно охранять, а в отделе людей раз-два и обчелся…

Бернард тоже опасался, как бы золото не растащили, не разграбили. С одной стороны, он радовался, что его предположения подтвердились и теперь ему точно известно, на каких именно верблюдах везут ценный груз. И в то же время, с другой стороны, Бернард понимал, какую большую ошибку они с бароном допустили, открыв тайну всему отряду.

— Золото надо сохранить в целости, — приказал он барону. — Будем помогать охранять.

Комиссар отряда остро почувствовал, что в жизни коллектива наступила решительная минута. Если не принять мер, может произойти что-то непоправимое. И внутренним чутьем уловил главное: сейчас, именно сейчас от его действий зависит очень многое. Золото имеет страшную силу. Оно может разорвать коллектив на части, сделать людей врагами. «Золото должно объединить отряд», — решил он и, не теряя времени, приказал:

— Коммунистам собраться у скалы!

Состоялось летучее собрание. Джангильдинов рассказал о секретном грузе.

— Золото принадлежит революции. Без него невозможна победа над врагами. Так говорил Ленин, посылая нас!

— Правильно! — крикнул Кирвязов. — Смерть врагам капитала!

Через час в каждом взводе шли беседы.

6

Из ущелья выбрались к заходу солнца. Горн как-то сразу отступили, и перед отрядом открылась широкая и просторная долина. На востоке, облитая лучами вечернего солнца, возвышалась на синем небе громадным светло-розовым шатром дальняя вершина.

Вырвавшись из плена гор, люди почувствовали себя вольнее. Жители равнин и степей трудно привыкают к горам. Даже животные и те тоже стали бодрее, звонче звучало конское ржание, и верблюды веселей шагали по ровному грунту. Колонна, которая непомерно растянулась, теперь постепенно уплотнялась, отстающие подтягивались.

Разослали во все стороны группы боевого охранения. Беспечность, которая до этого в какой-то мере царила в отряде, — мол, какие тут, в диких и безлюдных краях, враги? — быстро испарилась. Что и говорить, нежданное нападение врагов стоило отряду восьмерых человек. Пятнадцать получили ранения, погибли четыре лошади и один верблюд. Убитых похоронили на заре возле пастушьего стана. Каменистую почву пришлось долго долбить кирками, пока вырыли подходящую братскую могилу. Погибших положили на дно, устланное брезентом.

— Приведите пленных, — велел Джангильдинов. Двадцать восемь хмурых и бледных людей, опустив головы, тихо прошли мимо тех, кого они убили, шли так, словно груз вины лег тяжелыми мешками на плечи и давил к земле. Только двое, под халатами у которых проглядывали офицерские френчи, да грузный, с окладистой бородой и хитрыми лисьими глазами казак в дорогой одежде прятали злобные ухмылки под усами, старались погасить блеск глаз.

Их троих отделили от остальных и, отведя к пологому холму, расстреляли.

После этого похоронили погибших красноармейцев. Трижды громыхал залп над братской могилой, и далекое эхо глухо повторило гром, вырвавшийся из винтовок. Дремавшие на скалах орлы встрепенулись и поспешно взмыли в безоблачное синее небо.

Возник вопрос, как поступить с пленными.

— Нужно допросить, прощупать нутро, определить социальную сущность каждой личности, — предложил начальник особого отдела Малыхин.

А его помощник Звонарев требовал крайних мер:

— В расход их всех! Чтоб другим неповадно было!

Настаивая на расстреле, Брисли преследовал тайную цель. Он знал: известие о казни джигитов большевиками моментально облетит всю степь, и тогда Джангильдинов не найдет поддержки у своих земляков. Отряд не достигнет своей цели и будет, наконец, перехвачен.

Но Джангильдинов и Колотубин решили иначе. Она видели, что перед ними не закоренелые басмачи, байские блюдолизы, а обманутые дехкане в рваных халатах. Они подошли к пленным и коротко рассказали о себе, об отряде, о новой власти, которую называют Советами, о батыре Ленине. Затем Джангильдинов приказал отпустить пленных.