Искатель. 1974. Выпуск №6 - Владимир Монастырев

Жарвис устроился поудобнее, насколько позволяла теснота салона АРЕСа.

— Воздуха! — радостно сказал он. — После разреженного воздуха снаружи этот кажется наваристым бульоном.

Он наклонился к иллюминатору за которым виднелся плоский и однообразный ландшафт Марса, освещенный низко нависшей «луной».[1] Остальные трое смотрели на него с любопытством и участием: Патц — инженер, Леруа — биолог и Гаррисон — астроном и начальник экспедиции. Дик Жарвис был химиком в знаменитом экипаже экспедиции АРЕСа, члены которого первыми из людей вступили на почву таинственного соседа Земли — Марса. Это было почти двадцать лет назад, когда сумасшедший американец Догени ценой собственной жизни усовершенствовал атомную установку. Эти четверо с АРЕСа были первым экипажем, которому удалось выйти за пределы системы Земля — Луна. Они заслужили этот успех, если вспомнить о трудностях испытаний — месяцах в акклиматизационных камерах на Земле, где они привыкали дышать разреженным воздухом Марса, борьбу крохотной ракеты, ведомой капризными реактивными двигателями XXI столетия, с безвоздушным пространством и самое важнее — встречу с абсолютно неведомым миром.

Жарвис осторожно прикоснулся к своему красному обмороженному носу, на котором шелушилась кожа. Он радостно вздохнул.

— Так что же? — отрывисто спросил Гаррисон. — Услышим мы наконец, что с тобой произошло? Ты улетел в заданном направлении на бортовой машине, десять дней от тебя ни слуху ни духу, и в конце концов Патц спасает тебя из какого-то сумасшедшего сражения, где тебе помогает неизвестное нам чудовище. Рассказывай же поскорее!

— Как мне было приказано, — начал Жарвис, — я обождал, пока Карл полетел на север, затем залез в свой летающий гроб и полетел на юг. Ты приказал нам, капитан, не садиться, лишь обращать внимание на интересные местности или предметы. Я включил обе съемочные камеры и летел на высоте двух тысяч футов. Этой высоты я придерживался по многим соображениям. Во-первых, она дает лучшее поле видимости, во-вторых, выхлопные газы при низком полете в разреженной атмосфере доходят до поверхности и вздувают пыль.

— Все это мы уже знаем от Патца, — нетерпеливо сказал Гаррисон.

— В полутораста милях к югу, — невозмутимо продолжал Жарвис, — поверхность стала похожей на плато — песчаную оранжевую пустыню. Я решил, что наше предположение было правильным и серая равнина, на которую мы опустились, в самом деле — Киммерийское море. Если так, то оранжевая пустыня — область, называемая Ксантом, и через каких-нибудь сто миль я долечу до следующей серой равнины — Крониумского моря, за которым простирается еще одна оранжевая пустыня, Тиле I или Тиле II. Так в действительности и оказалось.

— Патц установил наше местоположение еще десять дней тому назад, — недовольно воскликнул начальник экспедиции. Переходи же в конце концов к делу!

— Ну а теперь я расскажу о том, чего Патц не видел. — Жарвис притронулся к носу и продолжал: — Я знал, что в этот сезон можно рассчитывать на шестнадцать часов дневного света, поэтому надеялся вернуться после восьмичасового полета — почти за восемьсот миль отсюда. Но когда я пролетал над Тиле I или Тиле II, не знаю точно, это было почти в двадцати пяти милях от его границы, вышел из строя любимый мотор Патца!

— Почему? — озабоченно спросил Патц.

— Атомная воздуходувка отказала. Я потерял высоту и внезапно сел рывком на Тиле. Да еще стукнулся носом об иллюминатор.

— Я бы это исправил, — сказал инженер. — Держу пари, не было ничего серьезного.

— Может быть, — саркастически заметил Жарвис. — Однако машина забастовала. Ничего серьезного, но я должен был выбрать одно из двух: ожидать, пока меня здесь найдут, или возвращаться пешком — пройти восемьсот миль за двадцать дней, когда нам надо будет отправляться обратно. Сорок миль в день! — Он пожал плечами. — Я решился идти пешком, так как не мог надеяться, что вы найдете меня.

— Мы бы тебя нашли, — сказал Гаррисон.

— Возможно. Тем не менее я соорудил лямку из ремней, взвалил на плечи бидон с водой, опоясался патронташем и пистолетом, захватил с собой все, что мог унести из неприкосновенного запаса, и отправился в путь.

Начиная свое путешествие, я рассчитывал на ежедневный сорокамильный переход. Конечно, я не забыл захватить с собой и отапливаемый спальный мешок для холодных марсианских ночей. За восемь часов я прошел больше двадцати миль. Было утомительно брести по пустыне и ничего не видеть, даже ползающих биоподий Леруа. Но примерно через час я добрался до канала — это был высохший ров, шириной почти в четыреста футов и прямой как стрела. Мне показалось, что там есть вода. Дно канала было чем-то покрыто и напоминало прекрасный зеленый луг. Но когда я подошел поближе, этот луг расступился передо мной!

— Каким образом? — воскликнул биолог Леруа.

— Это были родственники твоих биоподий, травянистые, маленькие существа, не больше пальца, с двумя тонкими травяными ножками. Я поймал одного.

— Он у тебя с собой? — живо спросил Леруа.

— Я его отпустил. Мне надо было двигаться дальше, и шевелящаяся трава расступалась передо мной, чтобы опять сомкнуться, когда я проходил. Затем я снова достиг оранжевой пустыни Тиле. Я начинал уже проклинать вас, ребята, что вы за мной не прилетели.

— Мы пытались это сделать, дуралей! — сказал Гаррисон.

— От этого мне было не легче. Я решил еще при дневном свете спуститься с края плато, отделявшего Тиле от равнины. Это мне удалось. Крониумское море оказалось такой же равниной, с теми же странными, без листьев, растениями и ползающими биоподиями. До сих пор в этой полумертвом мире не чувствовалось никаких опасностей. Я собирался уже залезть в спальный мешок, как внезапно услыхал дикий шум — свист, кудахтанье, щебет и черт знает что еще — словно стая ворон напала на канареек. Я дошел до купы кустарника, а за ней был Твил!

— Твил? — переспросил Гаррисон, а за ним Леруа и Патц.

— Это странное существо, похожее на страуса, — объяснил рассказчик. — Я произношу «Твил» не плюясь. В его выговоре это звучало как «Тррвирл».

— Что же он делал?

— Его хотели сожрать. И он, естественно, визжал, как сделал бы каждый на его месте.

— Кто его хотел сожрать?

— Это я узнал позже. Сначала я увидел лишь клубок черных, похожих на канаты щупалец. Они опутывали нечто, как вам описал Патц, похожее на страуса. Я не хотел вмешиваться. Если оба эти существа представляли для меня опасность, то мне пришлось бы драться лишь с тем, кто останется в живых.

Это похожее на птицу создание мужественно сражалось, нанося мощные удары своим восемнадцатидюймовым клювом. Наконец-то я увидел, что было на кончиках этих черных рук.