Прощальный поклон ковбоя - Стив Хокенсмит

Конечно, есть и те, на кого бляха оказывает совершенно противоположный эффект: например, на шестилетних мальчишек.

– А вы нашли ту змею? – спросил не то Харлан, не то Марлин.

– Или будете про ограбление спрашивать? – влез его брат. – Мы почти ничего не видели: мама не выпустила нас с полок.

– Но мы слышали, что они с вами сделали.

– Ух, Лютые надрали вам зад!

– Харлан, Марлин… ведите себя прилично, – слабым голосом одернула сыновей миссис Форман. – И помните, что я говорила про ругательства.

– Да, мама, – хором пропели мальчишки.

Один из близнецов повернулся к другому и приложил ладонь к уху брата.

– Надрали зад, – громко прошептал он.

Кип усмехнулся, а мальчишки словно только того и ждали. Оба покатились со смеху и снова запрыгали на сиденье, выкрикивая:

– Зад! Зад! Зад!

– Мальчики, – проговорила миссис Форман безнадежным тоном матери, знающей, что ее не услышат.

– Вообще-то, я не про ограбление хотел спросить, – возразил даме Старый, – а про доктора Чаня. Китайца.

Харлан и Марлин замерли и навострили уши.

– А он здесь при чем? – В голосе вдовы слышались озадаченность и легкая обида, словно она не понимала, почему столь низкопробная тема обсуждается в присутствии благородной леди.

– Я случайно заметил, что наш кондуктор о чем-то говорил с доктором Чанем вчера вечером, – пояснил брат. – На повышенных тонах. Ваши места совсем рядом с полкой мистера Уилтраута, вот я и подумал, что вы могли услышать, отчего это он так распалился.

– Но почему вы просто не спросите об этом мистера Уилтраута или доктора Чаня? – удивилась миссис Форман, отчасти ответив таким образом на вопрос Густава. Если бы она ничего не слышала, то так бы сразу и сказала.

– Мы пока не можем найти доктора Чаня, – попытался объяснить Старый. – А мистер Уилтраут… ну…

Брат не мог сознаться прямо, что уже спрашивал кондуктора, а теперь проверяет, сказал ли тот правду. Поэтому я поспешил на помощь с враньем: по моему опыту, в приличном обществе оно обычно срабатывает лучше всего.

– Мы его спрашивали, мэм. Но он говорит, мол, так хотел спать, что даже не помнит сути разговора. – Я со значением покачал головой. – Бедняга пережил такое потрясение, сами понимаете.

– Что ж.

Вдова окинула взглядом аудиторию: двое побитых мужчин, все в синяках, и долговязый, не в меру ретивый парень в форме газетчика. Даже несмотря на бляхи, доверия мы внушать не могли, и миссис Форман не спешила признаться, что подслушивала.

К счастью, ее сыновья не отличались подобной щепетильностью.

– А мы слышали! – заявил один, подскакивая на невиданную высоту.

– Мы слышали всё! – добавил второй, взмывая в воздух рядом с братом.

– Мальчики… – начала было миссис Форман, но те уже закусили удила.

– Китаец сказал, что хочет проверить свой багаж!

– А кондуктор сказал ему «нет»!

– А китаец тогда и говорит: «Я дам вам двадцать долларов, если пустите меня в багажный вагон!»

– А кондуктор ему…

Близнецы переглянулись с одинаковым выражением безумного веселья на ангельских личиках, одновременно прыгая на сиденье.

– «Ах ты, грязная косоглазая обезьяна!» – хором завопили они.

– А потом!.. – продолжил не то Харлан, не то Марлин.

– …Совсем поздно!

– …После того как вас чуть не укусила змея!..

– Ух ты! Змея!

– …Мы слышали, как китаец вернулся!

– И в тот раз он сказал только!..

– «Па-жа-лу-ста!» – выкрикнули мальчики одновременно, после чего рухнули на сиденье бок о бок и залились смехом.

– Это все, что вы слышали во второй раз? – уточнил Густав. Он очень внимательно слушал рассказ мальчишек: казалось, вот-вот начнет скакать вверх-вниз вместе с ними. – «Пожалуйста»?

– Вот и все, что он сказал.

– Но мы слышали, как кто-то возился.

– Будто вылезал из постели.

– Мы выглянули посмотреть, когда стало тихо.

– Но китайца уже не было.

Тут старый снова впал в свое привычное оцепенение, задумчиво уставившись куда-то поверх голов близнецов, пока остальные таращились на него. Поскольку вопросов брат больше не задавал – да и вообще не издавал ни единого звука, – наших маленьких соглядатаев пришлось благодарить мне самому.

– Отличная работа, парни. – Я наклонился и взъерошил и без того всклокоченные волосы Харлана или Марлина. – Уши у вас острые под этими кучеряшками.

Обычно, воспарив, Густав медленно спускается с облаков на землю. Но на сей раз он рухнул стремительно, едва ли не с грохотом.

– Ба!!! Точно! Боже милостивый! – Он так быстро повернулся к вдове, что та съежилась. – Мэм! – Густав сунул руку в карман, но тут же осекся и смущенно выдохнул: – Ох. – Он вынул руку из кармана и рассеянно потер подбородок.

– Да? – поторопила его миссис Форман, хотя вряд ли ей так уж хотелось узнать суть дела.

– Мэм, – начал сызнова Старый. – Надеюсь, вы простите мой вопрос, но… речь о вашем муже. Он скончался в молодом возрасте?

– Мой муж? – ахнула вдова, и тонкий креп ее вуали слегка всколыхнулся. Очевидно, она никак не ожидала вопроса о дорогом ее сердцу покойнике. – Вообще-то да. Ему было всего тридцать.

– У него случился сердечный удар, – торжественно объявил один из сыновей.

– В Чикаго, – добавил второй, не менее солидно.

– Мальчики, – произнесла миссис Форман тверже, почти как угрозу.

– На выставке.

– В парке развлечений.

– Мальчики, – повторила вдова.

– На выставке «Улица Каира».

– Там тетеньки показывали танец живота.

– Мальчики!

Харлан и Марлин уставились на свои ботинки, внезапно помрачнев, затихнув и даже не шевелясь.

– Соболезную, мэм, – еле выдавил Густав, сгорая от смущения, будто вдова сама запрыгнула на сиденье и попыталась изобразить танец живота. – Смею надеяться, вы не против, если я спрошу еще. Ваши сыновья… они похожи на отца? То есть внешне.

– Да.

Миссис Форман, кажется, хотела сказать что-то еще, но воздержалась, как будто чего-то ждала. До меня запоздало дошло, чего именно: носового платка от одного из стоящих перед ней «джентльменов». Не дождавшись рыцарского жеста ни от кого из нас, она потянулась к сумочке и, достав собственный изящный платочек, промокнула глаза под вуалью, несмотря на отсутствие слез.

– Я видела дагеротипы Кристофера, моего покойного мужа, сделанные в детстве. – Она обратила скорбный любящий взгляд на Харлана и Марлина. – Сходство просто поразительное. – Потом она взглянула на Старого, и голос у нее сделался таким ледяным, что, будь на ее порозовевших щеках слезы, они превратились бы в сосульки. – А почему вы спрашиваете?

– О, просто у вас такие красивые мальчики, – забормотал Густав, отчаянно пытаясь изобразить светский тон, но тут же начал неуверенно заикаться. – Н-не в том смысле, что вы некрасивая. То есть как вдова. Н-ну, знаете. Согласно приличиям, как настоящая леди и вдова… – Он осекся и тяжело вздохнул. – Мэм, вы, без сомнения, уже заметили, что я совершенный невежа. К тому же я ужасно устал и не очень хорошо себя чувствую. Поэтому позвольте мне извиниться за беспокойство и пожелать вам с сыновьями приятной поездки в Сан-Хосе.

Миссис Форман приняла извинения едва заметным кивком, но не стала ни отвечать, ни тем более возражать брату.

Мы с Кипом тоже распрощались и получили столь же ледяной ответ от вдовы – но не от близнецов. Марлин и Харлан разулыбались и помахали нам, а потом высунулись в проход и долго смотрели, как мы идем за Старым к голове спального вагона. Обернувшись, чтобы помахать мальчикам на прощание, я заметил, что наблюдают за нами не только они.

Из дальнего конца вагона поверх книги на нас смотрела мисс Кавео.

Я помахал и ей. И она помахала в ответ.

– Что за дела со вдовой? – спросил Кип, когда мы подошли к двери тамбура.

– Могу показать… если поможешь нам, – сказал Густав мрачно и в то же время нетерпеливо, будто опаздывал на собственные похороны. – Но предупреждаю сразу: может быть