Прощальный поклон ковбоя - Стив Хокенсмит

– А кто же еще. – Локхарт раздраженно отмахнулся, как от струи сигарного дыма. – Не думай, что он это по доброте душевной. У косоглазых мелких паразитов вечно какие-то аферы, а его аферу я знаю. Он просто испугался.

– Испугался? Чего? Что ему придется ехать до самого Окленда без няньки?

Я выпучил глаза, как будто встревоженный, что вопрос прозвучал так резко. Но на самом деле резкость была намеренной, и она сработала.

– Заруби себе на носу, – рявкнул пинкертон, и его длинное лицо покраснело. – Берл Локхарт не нянька сраным китаезам!

В вагонах-ресторанах так тесно, что можно случайно разрезать стейк соседа, даже не заметив, что залез в чужую тарелку, поэтому за другими столиками слышали каждое наше слово. Большинство посетителей чудесным образом именно в этот момент одновременно закончили завтракать, встали и бросили на стол монеты, даже не пересчитав.

– Прошу прощения, мистер Локхарт, – сказал я, когда вагон вокруг опустел. – Я ничего такого не имел в виду.

– О, не извиняйся, – отмахнулся Берл, понизив голос, хотя все, кто мог бы подслушать, уже толкались у выхода. – Знаю, как это выглядит со стороны. Агентство Пинкертона пытается выбросить меня на свалку, но все равно… даже для них это слишком. Я вовсе не Чаня здесь охраняю.

– Так и знал, что вас не послали бы нянчиться неизвестно с кем! Самого Берла Локхарта! Наверняка дело серьезное.

Я взбивал пену лести так густо, что непонятно, как Локхарт видел меня сквозь пузыри, однако он, похоже, ничего не заподозрил.

– В точку, Рыжий, – сказал он и кивнул. – Чань – пустое место. А вот то, что он везет в Сан-Франциско, – это да.

– Так вы здесь, в поезде, охраняете… покойника?

Пинкертон снова улыбнулся, на сей раз только губами, но не глазами.

– Заметил имя китайца на бирке гроба, значит? Вот я и говорю: ушлые мерзавцы. Никакой это не гроб – это сундук с сокровищами.

Локхарт перегнулся через стол и поманил меня к себе. Когда я подался вперед, он перешел на заговорщицкий шепот:

– Дело вот в чем. Чань помогал собирать экспонаты для китайского павильона на Колумбовой выставке. У китаез там всего полно: и картины ихние, и музыка, и танцовщицы, и еда. И сокровища тоже были. Толком не знаю, какие именно: может, рубины с бриллиантами или золотые короны, кто их знает. Сам не видел: груз уложили там, в Чикаго.

– Понял, – кивнул я. – В гроб.

– Точно. Чань почти все одолжил у крупного коллекционера на Западе и отдал в залог кучу собственных денег. А на прошлой неделе банк этого коллекционера лопнул, и сукин сын потребовал от должников вернуть ценности, в том числе и побрякушки эти. Если Чань их не вернет, коллекционер заберет себе все его денежки.

– Так вот почему доктору обязательно нужно доставить все в Сан-Франциско.

– Да. К тому же, говорит, его «священный долг перед предками» сохранить это барахло. – Локхарт покачал головой. – Безумный урод узкоглазый.

– А полковник Кроу об этом знает? – спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучала обида за то, что новый босс не поделился секретом со мной.

– Знает. Я брал билеты через него, а то китайца еще и не посадили бы на экспресс. Это Кроу и придумал мне кличку Кустос. Черт, да что за фамилия такая? – Лицо у Локхарта стало кислым. – А фальшивые усы – моя идея. Наверное, хотел показаться «современным детективом», как тот британский обсос, которого твой брат так любит.

Я делано рассмеялся, радуясь, что Густав сидит далеко и ничего не слышит.

– Знаете ли, в грошовых романах одними усами не ограничиваются, мистер Локхарт. Там еще появятся и деревянная нога, и повязка на глаз… – Меня посетило внезапное вдохновение, и вместо «чучела попугая», как собирался, я упомянул другую деталь: – Кудрявый блондинистый парик.

Я наблюдал за Локхартом в ожидании, что он как-то выдаст себя: моргнет или дернется. Но он лишь в очередной раз фыркнул.

– Пожалуй что так. Кроу-то говорил, чтобы я не утруждался с усами. Мол, не вяжется с моим «мудус опера»[22]. Черт меня забери, если понял, о чем он… но, наверное, надо было послушать.

– Так вы с Кроу старые приятели?

Локхарт покачал костлявой ладонью наподобие качающихся весов.

– Вроде того. Знаю и его, и Джеффа Паулесса много лет. Было время, большие шишки с железной дороги в очереди стояли к старому Берлу Локхарту… – Пинкертон погрузился в раздумья, и его взгляд скользнул куда-то за меня. А потом резко, едва ли не со щелчком вернулся ко мне. – Однако ты заявился с целой кучей вопросов.

Я натянул широчайшую улыбку и смущенно пожал плечами.

– Ничего не могу с собой поделать. Немного стыдно признаваться, но… у моего брата есть Шерлок Холмс, а у меня… – Я разразился неловким смехом. – У меня всегда были вы.

Локхарт так расцвел от гордости, что я даже испытал чувство вины.

– А-а, Рыжий, тут нечего стыдиться. У всех есть герои. Вот когда я был мелким сопляком, все пацаны мечтали стать как Кит Карсон. Думаю, нам всем нужен герой, на которого можно равняться. Ошибка только пытаться стать им. Потому что это не настоящий человек: это мечта.

Его улыбка стала задумчивой, а слезящиеся глаза снова затуманились.

– Посмотри на меня. Все еще пытаюсь быть Берлом Локхартом… но я-то уже давно не тот. Черт, может, я никогда им и не был.

– Ну-ну, бросьте… – Я хотел снова его улестить, но на сей раз не смог найти нужных слов. Может, Локхарт и правда старый дурак, но кто я такой, чтобы дурачить его еще больше?

Неловкая тишина накрыла нас, как мокрое одеяло. Но вскоре Локхарт разорвал ее хриплым смешком.

– Вот я разболтался, а? Да еще со свежеиспеченным сыщиком Южно-Тихоокеанской железной дороги. У тебя-то все только начинается, много еще веселых деньков впереди.

– И все благодаря вам, – подчеркнул я. – Вы были ужасно добры, что послали нас тогда к полковнику Кроу.

– Да ладно, просто изображал важную птицу перед двумя молодыми ковбоями, похожими на меня в былые дни. Заодно и Кроу оказал услугу. Он совсем отчаялся найти агентов, которым можно доверять, так что и на мать свою бы бляху навесил, если бы та позволила. Черт, да он, пожалуй, и меня возьмет, когда агентство Пинкертона меня наконец выкинет. – Он опустил руку в карман, достал флягу и открутил пробку одним привычным поворотом кисти. – Ладно, старый Берл Локхарт остался в прошлом. За будущее!

Он отсалютовал мне флягой, закинул голову и сделал большой глоток.

– Ну, спасибо, что уделили мне время, сэр, – сказал я и встал, не дожидаясь, пока Локхарт предложит составить ему компанию. – Я лучше пойду. Мой брат придумал задавать всякие вопросы пассажирам. Для нашего официального отчета, понимаете? Пока что сыщики из нас не очень, авось хоть на бумаге получится что-то получше изобразить.

Локхарт снова поднял флягу.

– Смышленый мальчик. – Его слова звучали искренне, но в то же время в них слышались и насмешка, и грусть. – Не сомневаюсь, далеко пойдешь.

Тут старика осиял золотистый ореол – в буквальном смысле: «Тихоокеанский экспресс» наконец выехал из длинной снегозащитной галереи и в вагон снова хлынул солнечный свет.

Я повернулся к столику брата, спеша поделиться с ним тем, что узнал.

Мне было что порассказать, вот только рассказывать было некому. Старый исчез.

Глава двадцать восьмая. Арчи, или Мы узнаём, кто пытался убить нас накануне вечером… или нет

– Твой брат ушел несколько