Искатель. 1989. Выпуск №5 - Веслав Анджеевский

ИСКАТЕЛЬ № 5 1989

Веслав АНДЖЕЕВСКИЙ

ЗЛОВЕЩИЕ КРАСКИ ОКЕАНА[1]

— Сожалею, но думаю, что не смогу заняться дрессировкой пинчера госпожи Трентон, — с легкой иронией произнес шкипер.

— Мими — такса, сэр.

— Дорогой Асато, я не разбираюсь в собаках, а эту, как ты говоришь, таксу просто на дух не переносил. По-моему, это была самая длинная собака в мире, точно кусок удава на проулке. Да к тому же и нахальная: везде совала свой противный нос и тащила из кухни все, что плохо лежало. Исключительно несимпатичная скотина, — Он скривился. — Да еще это претенциозное имя. Мими. Где это видано, чтобы нечто подобное называть Мими. Брр… — Шкипер, наконец, отдышался. Высказав вслух все, что думал, он почувствовал явное облегчение.

— Конечно, сэр. Но госпожа Трентон очень расстроена. Она настаивает, чтобы мы нашли ее пса.

— Госпожа Трентон… — Шкипер с чувством откинулся в кресле, изо всех сил стараясь воздержаться от высказываний по поводу этой дамы в присутствии подчиненного. Собрав все свое самообладание, он закончил подчеркнуто вежливым топом: — Ну что ж, ищи. Раз пассажир просит, надо найти собачку. А мне, будь так добр, не забивай этим голову.

— Прошу прощения, сэр, но мне казалось, что вы могли бы дать мне ценные указания.

Шкипер посмотрел на учтивого японца как на святотатца.

— Асато… Много себе позволяешь. Уж не думаешь ли ты, что я в своей жизни только тем и занимался, что отлавливал бездомных собак?

— Приношу свои извинения, сэр, — стюард поклонился в пояс. — Я только хотел узнать, что вы вчера вспомнили.

— Что я, черт возьми, мог говорить об этой псине? — Шкипер задумался.

— По-моему, ее поведение показалось вам несколько необычным.

— Это длинное создание всегда вело себя несколько странно. А вчера… Ну да! Вчера так просто скандально.

— Она была неспокойна?

— Неспокойна, это мягко сказано, дорогой Асато. Когда я вчера увидел, как пес катается по палубе, то в первую минуту подумал, уж не заболел ли он, что, честно говоря, меня мало расстроило бы. А когда я попытался его обойти, он вдруг сорвался с места и начал кружить вокруг моих ног, скуля и подскакивая. Потом вдруг встал на хвост, потом чуть ли не на нос. Это было похоже на цирковые трюки. Ну а затем, как сумасшедший, понесся к корме.

— Позволю себе заметить, сэр, что выглядело это не совсем нормально.

— Гм… Если б речь шла о человеке, сомнений бы не было — пьяный. Но такса? Да еще такая глупая? Ты помнишь, она начинала рычать, как только чувствовала запах алкоголя, даже самого отборного коньяка! Безнадежно недоразвитое создание.

— Может, она сожрала что-нибудь не то?

— Скорее всего просто свихнулась от жары.

— Как утверждает госпожа Трентон, Мими росла в тропиках.

— По-видимому, она слишком долго там пребывала. Такие вещи даром не проходят. Особенно если учесть, что сейчас на Индийском исключительно жаркие дни.

Стюард был совсем сбит с толку.

— Я, сэр, уже ничего не понимаю.

— Боюсь, Асато, что случай самый банальный. Представь: пес побежал к корме, да так быстро, что не заметил, как под ним кончилась палуба.

— Ох, сэр… — Щелки глаз японца заметно расширились, — Мне очень жаль, сэр.

— Мне тоже, Асато. Когда у пассажиров сходят с ума собаки, всегда виноват шкипер. Поэтому ты будешь искать собаку госпожи Трентон хоть до самого Кейптауна. Ты все понял, мой незаменимый Асато? — Шкипер выдержал паузу, — С болью в сердце я буду вынужден заменить тебя в Кейптауне из-за… ну, скажем, из-за симпатичной собачки по имени Мими. Это наверняка будет лучшей компенсацией для госпожи Трентон, чем извинения и возмещение убытков. Не говоря уж о том, что и для меня это будет оптимальный выход из деликатной ситуации, в которую ты меня впутал. Благодарю тебя, Асато и желаю отличной охоты. Кстати, ты говорил, что немного разбираешься в собаках?

— Совсем немного, сэр, — прошептал измученный стюард.

— Тогда допускаю, что в один прекрасный день госпожа Трентон сможет услышать безмятежное попискивание своей любимицы, ты же в Кейптауне первым получишь увольнительные и специальный задаток. А сейчас, Асато, приступай к работе.

Стюард еще раз поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Шкипер минуту сидел в кресле и, потирая руками лоб, бормотал:

— Бог мой, это же совершеннейший абсурд. Трагический гротеск. Собака… Из-за какой-то кривоногой таксы потерять деньги, положение. Мими… Собственными руками свернул бы шею этой суке… Боже, прости грешному слуге своему…

Шкипер Цезарь Дерьел производил впечатление солидного джентльмена в возрасте около пятидесяти, немного заплывшего жирком и роста скорей среднего. Его лицо было бы почти благородным, если б не нос — мясистый, бесформенный и багровый, с синими прожилками. Дерьел утверждал, что это результат обморожения, которое он перенес во время войны, плавая в североатлантических конвоях. Но никто это утверждение всерьез не принимал. Слишком хорошо были известны ею слабости — впрочем, он никогда не пытался их скрывать. Дерьел почитал двух богов: одного — в небе, другого — в бутылке, намереваясь таким образом обеспечить себе радость в жизни и покой в вечности.

Шкипер пригладил седеющие волосы, поправил отутюженную форму хаки и, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, вышел в коридор. Двери запер на замок, проверил, надежно ли: случайных гостей в своей каюте он не терпел.

Через некоторое время можно было увидеть Дерьела, приближающегося к камбузу; при этом лицо его уже источало благодушие галантного торговца с безупречно чистой совестью.

— Сегодняшнее мясо достаточно ароматно пахнет, Марко?

Обращаясь к Марко, шеф-повару торгового судна «Регулус», приходилось высоко задирать голову. Рост Марко превышал два метра. И это при необыкновенной худобе! Его вытянутое лицо выглядело как плохо выделанная доска, поперечно установленная на другой, только значительно длиннее первой. Ко всему прочему, взгляд его больших черных глаз был пронзительно грустным, а губы сжаты в трагической гримасе, достойной греческой маски. Так что всем своим обликом он больше ассоциировался с похоронами, нежели с накрытым столом. Дерьел, однако, открыл его кулинарный талант. И вместе им отлично работалось.