Красная Валькирия - Михаил Кожемякин

  За базаром начиналась жилая часть города. Серые глинобитные домики, однообразные высокие стены, темные и тесные лавки. Лариса невольно залюбовалась величественным зданием с широкими каменными ступенями и круглым куполом. Лариса подумала, что это храм, и поднялась вверх, по жарким от солнца ступенькам. "Госпожа желает помыться?", - на ломаном английском спросил у нее льстиво улыбающийся старичок на входе. - Тогда госпоже на женскую половину". "Помыться? - удивилась Лариса. - Что это за здание?". "Баня, госпожа, прекрасная баня... Заходите, госпожа, будете довольны!", - ответил старичок, и обескураженная "луноликая пери" поспешила ретироваться. Оказывается, у сказочной Персии была и другая сторона - бытовая и реальная...

  Вечером в Энзели наконец прибыл взмыленный кавалерийский дивизион, поначалу принятый нетрезвыми краснофлотскими постами за казаков. Дивизион едва не встретили пулеметными очередями. Бряцая шпорами и ножнами шашки, к Раскольникову вошел чернобородый командир Амиров.

  - "Тройной Нариман" велел мне не ввязываться в бой, пока не станет ясно, что город пал, - честно признался он. - Но я плевал на него и гнал своих людей изо всех сил - Аллах не даст солгать! Извини, товарищ Раскольников, такая сложная местность для конницы, все равно не успел! Шесть раз вступал в бой - и ни разу не понял с кем! Кавардак здесь у тебя в этой Персии...

  - Ничего, скоро наведем порядок, - угрожающе пообещал Раскольников.- Баку, я так понимаю, прислал мне только твоих конников?

  - А тебе мало? - усмехнулся Амиров. - Товарищ Серго так и знал! За мной выдвигаются пешим порядком Отдельная стрелковая бригада имени Пролетарского интернационала и Бакинский рабочий полк. Смотрите, их из пулеметов не поприветствуйте!

   Наутро Раскольников в сопровождении Амирова и его кавалеристов встречал подходившие войска среди рисовых полей за городом. Лариса ехала по правую руку от мужа на тонконогой персидской лошадке, позаимствованной из конюшни губернатора. Чудом добытая фотография Троцкого не помогла, и отчаянно ругающегося толстяка-губернатора "братишки" утром поволокли в местную кутузку - составить компанию британскому лейтенанту. Солнце припекало уже по-летнему, и синие горы на горизонте тонули в студенистом мареве. Войска подходили, вытянувшись по дороге бесконечной пыльно-зеленой многоногой и многоголовой гусеницей. Загорелые дочерна, босые, оборванные, белозубо смеющиеся, курящие и смачно плюющие под ноги желтой махорочной слюной, они несли над собой густую щетину сверкающих четырехгранных штыков. Бесцеремонные и веселые глаза, карие, черные, серые на заросших щетиной лицах стреляли в Ларису наглыми взглядами. Она любила эту грубую, грязную и такую прекрасную в своей необузданной мужественности пехоту!

  - Ишь, как лупетки пялит пехтура! - проворчал Раскольников. - Вот эти босяки и добудут нам Тегеран, Лара.

   Большой и могучий в черной комиссарской коже, на рослом строевом коне, он был похож на бронзовую статую кондотьера. Лариса вдруг почувствовала, что уже была здесь, уже видела это: сурового вождя-победителя на боевом коне, испытанных ветеранов, несущих на плечах отточенную сталь, - когда-то очень давно, много веков и жизней назад.

  - Знаешь, Федор, мне кажется, что мы сейчас повторяем какую-то величественную античную драму, - призналась она. - Покорение Персии... Гоплиты революции в своей стальной фаланге... И над ними - ты, словно Александр Великий... И рядом - я!

  - Твой Александр покорил персов, чтоб заменить одну деспотию на другую, - назидательно заметил Раскольников. - А мы на своих штыках несем этой стране освобождение и свет! Это будет прекрасная, чистая и пламенная революция, Ларисонька. Это будет наша революция - моя и твоя! Ты станешь светлым духом свободы и просвещения для Персии. А я положу все ее богатства к твоим ногам, мое красное вдохновение!

  - Да ты поэт, Федор...

  - Я больше, чем поэт. Я рифмую не жалкие строчки, а судьбы людей!

  "Вот шайтан! - подумал командир Амиров. - Все мы пропащие люди - и пехота, и конница. Всех нас он в этой Персии угробит. Раз и этот о "своей" революции заговорил - по головам пойдет!".

   Однако поначалу все складывалось как нельзя лучше. Раскольников и Лариса поселились в бывшем губернаторском дворце и упивались своей легкой победой, громкой славой и смелыми планами. Багровая тень революции легла на страну роз и поэтов. Вскоре англичане были вынуждены оставить Решт, а затем пала и столица провинции Гилян, куда с триумфом вошли красные. Город украсили кумачовыми флагами, и для этой цели у местных торговцев были реквизированы все запасы ткани соответствующего цвета, а заодно - и всех остальных цветов. Вскоре после реквизиции в городе была торжественно провозглашена Персидская Советская республика.

  Эта республика быстро обросла привычными для большевиков атрибутами: Совнаркомом, Реввоенсоветом, Ревтрибуналом, Особым отделом, культпросветом, "исправдомами". Для последних очень подошли старые шахские "зинданы", где спешно поменяли вывески. Федор Раскольников и Серго Орджоникидзе позаботились об еще одной "вывеске" республики: предсовнаркома был "единогласно назначен" бывший предводитель горных разбойников Мирза Кучек-хан, буйноволосый и волоокий красавец, отлично умевший произносить пламенные речи и выполнять волю "руководящих товарищей". Однажды, попивая чай в семействе Раскольниковых, новоявленный глава свежеиспеченного пролетарского государства сравнил Федора Федоровича с Гарибальди, "который высадился с тысячей красных рубашек, чтобы освободить страждущий народ от жестокого тирана". На командующего Волжско-Каспийской флотилией восточное красноречие Мирзы, тем не менее, должного впечатления не произвело.

  - Дорогой Мирза, я хотел бы напомнить, что у меня не тысяча инсургентов, а гораздо более внушительное регулярное соединение, сухопутное и морское, - холодно заметил Федор Федорович. - В то время как вы, товарищ Предсовнаркома, можете рассчитывать разве что на пару сотен своих головорезов. Революция, которая не умеет защищаться, ничего не стоит, как справедливо отметил товарищ Ленин. Вам следует немедленно позаботиться о начале мобилизации классово подходящих слоев населения и создании Персидской Красной армии.

  - Товарищ Федор, мне не совсем понятно, - растерялся Мирза, но Раскольников оборвал его:

  - Что здесь может быть непонятно? Советское правительство ведет дипломатические переговоры с шахским правительством Персии о статусе наших войск в Энзели. Вы что, желаете, чтобы мы вот так открыто выступили на Тегеран? Нет, дорогой Мирза, поход на шахскую столицу должна начать ваша республика и ваша армия. Другое дело, что ударными силами все равно будут наши стрелки-пролетарцы и конница Амирова. Что-то не доверяю я вашим бандитам-дженгелийцам...