Цыпленок жареный. Авантюристка голубых кровей - Виктория Руссо

– Одежда, что у меня с собой, немного велика, я исхудала после больниц. Хочу подогнать ее по нынешнему телу, чтобы было в аккурат.

– Велика? Я не заметил! Какая глупость! Лишние растраты! – заворчал он, подозревая, что именно ему выпадет «честь» оплачивать недешевые услуги портнихи.

– Так и скажи: тебе нравится наблюдать, что я хожу как пугало! Я видела из окна поезда – на полях стоят – отпугивают ворон, и на них одежда болтается точь-в-точь как на мне!

– Я знаю, как быть! Надо лучше питаться! Попросим Лизавету готовить больше, и через месяц-другой твой гардероб тебе станет в пору.

Все трое рассмеялись от души, фантазируя, как Анне предстоит сидеть за столом сутра до вечера и бесконечно жевать, ради того, чтобы заполнить собой платья. Мошенницу порадовала во фразе Ивана Феклистовича важная информация, сказанная случайно и в проброс: он готов был терпеть свою «сестру» два-три месяца. Между ними завязывались теплые отношения, не то чтобы родственные, скорее, приятельские, но он смотрел на нее не как на врага – это была маленькая победа. У щедрого «родственника» гостье удалось выклянчить один из его коллекционных бархатистых халатов, сшитых по специальному заказу, хотя вещь с чужого плеча была велика, но в ней хрупкая Анна ощущала себя защищенной, как в панцире.

– Зачем тебе мужской халат? – сопротивлялся он.

– Я мерзну, за окном зима! У тебя ведь их много! Тем более он не будет покидать стены этого дома и почти всегда будет в поле зрения!

«Брат» сдался, «сестра» торжествовала.

И Иван, и Наталья заметно повеселели, и, казалось, одобряли присутствие в доме то ли родного, то ли чужого человека. Жизнь Анны текла размеренно, без привычных приключений и стрессов. Увлекшись налаживанием внутрисемейных связей и строительством моста доверия, о Козыре она и не вспоминала, но в один из зимних вечеров у Натали случился очередной припадок, они поскандалили с мужем, и на следующее утро она не вышла к завтраку.

– Не говори ничего о ее болезни! – умоляюще произнес мужчина. – Я знаю, что при твоем вздорном и взбалмошном характере это трудно, но все же постарайся промолчать!

Анна кивнула и села за стол. Начинался еще один день, который отличался от предыдущих только отсутствием за столом солнечно-рыжей компаньонки.

– Вот, Ваня, ты говоришь, что я вздорная и никудышная, – начала размышлять Анна, не желая больше слушать мучительную тишину.

– Взбалмошная! – поправил он.

– Ну, да… А я ведь это даже не держу в голове! – весело заметила гостья, отпивая остывший чай из красивого блюдечка. Она ощущала себя купчихой у самовара, которой необязательно притворяться великосветской особой, а достаточно накинуть удобный халат и сесть за стол.

– Если ты не держишь в голове, как же ты об этом вспомнила, скажи на милость? – отозвался устало Иван Феклистович, в отличие от «сестры» ему хотелось покоя. Его утомляла Анна, и он не трудился это скрывать.

– Так я же не говорю, что все забываю, глупый ты человек! Я не злюсь! Мне сказали – я забыла. И тебе рекомендую заиметь такую привычку!

– Если бы ты злилась… после всего того, что для тебя сделали в этом доме… Я бы тогда приписал тебе еще одно качество – лицемерие! – негромко и с напором произнес мужчина, желая потревожить чувства слишком болтливой «родственницы».

– Полноте, Ваня! – произнес за спинами беседующих женский голос, в столовую неуверенной походкой вошла Наталья Петровна. Она выглядела уставшей и не выспавшейся, глаза были припухшие, словно она много плакала. Она надела красивый нежно-голубой пеньюар, который только подчеркивал ее бледность и не гармонировал с цветом волос. Поверх женщина накинула тоненькую паутинку-шаль, которая совсем не грела, ей она закрывалась от лжи и лицемерия внешнего мира. Она села за стол, к ватрушкам, испеченным Лизаветой, не прикоснулась. Все молчали и это тяготило.

– А я в газете прочитала, – затеяла разговор Анна, – что в составе Новгородской губернии уже одиннадцать уездов, а в них входит больше ста двадцати волостей! Того гляди, через некоторое время к нам сюда столица переедет! Теперь ведь есть поезда – очень удобно!

Девица по-детски захлопала в ладоши, словно об этом уже объявили, и осталось только встретить переселенцев на вокзале.

– Переехать столица не может! – пробубнил недовольно мужчина, отодвинув пустую чашку, и брезгливо смахнув крошки со своего любимого халата бордового цвета с черными вставками.

– Но ведь в Москву она переехала!

– Господи, прости! – тихо выдохнул мужчина, не желая продолжать бессмысленный разговор. Но Анна делала вид, что не замечала его недовольства и продолжала испытывать его терпение:

– Это, конечно, все непросто, я понимаю. Вот Петроград теперь не столица, но мы никак не можем к этому привыкнуть. Выйди на улицу, спроси кого угодно: где столица? Скажут: здесь! Про Москву никто и не заикнется. Что носятся с этой Москвой? Никак не пойму! – задиристо откликнулась Анна, желая продолжить битву. – Так что, брат, подведем итог нашего спора: может она переехать! Потому что столица – это, прежде всего, люди! Если сменит место жительство советская власть, то…

– Советская власть повсеместно! Она не живет где-то конкретно, ей отравлено все вокруг – каждый закоулок и большая часть умов! – раздражался Иван Феклистович.

– Но ведь столица может быть в любом городе! – упрямилась Анна. – В Москву переехала в восемнадцатом, значит и сюда может перебраться!

– Пощади мои уши! – выдохнул мужчина, не дослушав докучливые речи и, подняв руки, будто сдаваясь, поспешил покинуть «поле боя».

– Зачем ты хочешь казаться глупее, чем есть на самом деле? – произнесла Наталья Петровна, пристально посмотрев на девицу, кутающуюся в великоватый халат, позаимствованный у «брата». – Хотя, какая разница?! Я жду твоих историй! Что-нибудь этакое! Например, как ты докатилась до воровства?

Внутри Анны от этого вопроса образовался свищ, из которого стремительно начал выходить холодный воздух.

– Я не понимаю… я давно не…

– Ложки. Которые ты украла из дома матери, а потом бежала!

– Но ты же понимаешь, я их взяла, потому что хотела сохранить память о родителях, и чтобы не говорил мой брат, – подбирала слова Анна… На самом деле она понятия не имела о том, что Анна Феклистовна тоже была воровкой, об этом Козырь ей не рассказывал.

– Ты думаешь, я в это поверю? – усмехнулась Наталья Петровна.