Пылающий меч - Кристиан Жак

— Флотоводец Хонсухотеп доволен своей линией обороны?

— Он значительно укрепил ее.

— Так не будем терять времени и выведем наших воинов на позиции. В последнем сообщении, принесенном Плутишкой, говорится, что Яннас совсем близко.

Последняя схватка с отрядом под предводительством Афганца и Усача была особенно ожесточенной. Нет сомнения, что войска Яннаса одерживали победу за победой, не спеша продвигаясь все дальше на юг, но они лишились еще двух кораблей, да и людские потери были чувствительными. Поэтому все гиксосы прославляли осторожность и предусмотрительность своего главнокомандующего. Египтяне нападали в самых неожиданных местах маленькими отрядами, которые были обречены на смерть.

— Мужества у египтян не отнять, — признавал Яннас, разговаривая со своими подчиненными. — Нет сомнения, что мятежники не сложат оружия и будут сражаться до последнего.

— Беда в том, господин, — напомнил один из офицеров, — что мы до сих пор не знаем, где Яххотеп собрала свои войска. Наших разведчиков уничтожают, ни один из них не вернулся и не принес нам никаких сведений. На мой взгляд, царица укрепляет Фивы и ждет нас там.

— В таком случае она поставила бы на карту все, — сказал Яннас. — И все проиграла бы, потеряв и войска, и столицу. Нет, не думаю, что нас ждут под Фивами. Вероятно, Яххотеп построила свою линию обороны где-то в Среднем Египте. Я чувствую, мы близки к цели.

Измученные, изнуренные Афганец и Усач вернулись в Пер-Камос с жалкими остатками своего отряда.

Кошечка сразу же принялась врачевать раненых, многие из которых, получив слишком серьезные ранения, ушли из жизни. По счастью, рана Усача на ноге, хоть и загноилась, не была глубокой. Ее скоро вылечили с помощью бальзамов и мазей.

Царица Яххотеп приняла двух офицеров у себя, в маленьком дворце, главный покой которого был превращен в святилище, где хранился меч Амона.

— Госпожа, как могли мы замедлили продвижение Яннаса. Но какой ценой!..

И Усач, и Афганец скорбно потупились.

— Вы великолепно выполнили свою задачу, — с благодарностью сказала Яххотеп. — Выиграли драгоценное для нас время и дали возможность выкопать обходные каналы.

Слабая улыбка тронула печальные лица воинов.

— Значит, наши люди погибли не зря?

— Они заплатили жизнью за нашу возможность победить. Если бы вы не задержали Яннаса, мы бы ничего не укрепили и не построили.

— Мы перебили много гиксосов, нанесли урон их флоту, — продолжал свой доклад Афганец, — и все-таки они более многочисленны, чем мы, и оружия у них гораздо больше.

— Как вы считаете, когда нам ожидать нападения Яннаса?

— Он стал настолько осторожным, что двигается вперед на ощупь, — проговорил Усач. — Нужно по-прежнему уничтожать его разведчиков, чтобы он открыл перед собой Пер-Камос в самый последний миг. Думаю, что у нас в запасе не менее трех недель.

— Ия того же мнения, — подтвердил Афганец.

Со времени последней серьезной стычки с египтянами прошло три недели. Гиксосы продолжали продвигаться вперед, проверяя каждую пядь. На водах Нила ни единой лодки. Селения на берегах пусты.

— Нет сомнения, что враг продолжает отступать, — высказал мнение помощник флотоводца. — Почему бы нам не увеличить скорость? Мы гораздо быстрее доплывем до Фив.

— Мы не знаем, где именно затаился противник, готовя нам засаду. Спешить равносильно самоубийству.

— Но вот уже много дней мы не встречали на своем пути никакого сопротивления.

— Это-то и внушает мне тревогу. Думаю, что египтяне собрали где-то свои войска, желая преградить нам путь.

Нил делал изгиб, и, выплыв из-за поворота, Яннас обнаружил выстроенное Хонсухотепом заграждение из боевых кораблей напротив Пер-Камоса.

Гиксос сглотнул слюну: наконец-то вожделенная битва!

И тут же принялся зорко осматривать окрестности. На обоих берегах пальмы и кусты тамариска. Наверняка за ними скрываются египетские лучники. А прямо перед ними выстроился вражеский флот — суда быстроходнее, чем у гиксосов, но зато не такие тяжелые.

— Смотрите, господин! Это она!

На корме корабля, украшенного знаменем с изображением серебряного диска луны, плывущего на серпе-барке, стояла женщина в красных одеждах, увенчанная золотой диадемой, и держала в руках сверкающий на солнце меч Амона.

Царица Яххотеп… Да, это она. Кто еще мог отважиться на такое!..

— Она выражает нам свое презрение и хочет заманить нас, — сказал Яннас. — В середине заграждения откроется проход и, как только мы воспользуемся им, окажемся в ловушке. Ловко, но не слишком… Яххотеп недооценила меня, и просчет окажется для нее роковым.

— Каков будет ваш приказ, господин?

— Мы пойдем в наступление по всей линии египетских кораблей. Мы сметем их плавучее заграждение. Столкновение будет ужасающим, рукопашная на кораблях свирепая, но неожиданность нападения обеспечит нам преимущество.

— А боевые колесницы?

— Побережем для Фив.

Тяжелые корабли гиксосов медленно разворачивались, принимая боевой порядок.

Быть может, египтяне пустятся наутек, сообразив, что хитрость их разгадана, и они будут легкой добычей гиксосов?

Но нет, корабли стоят все так же неподвижно.

«А царица, однако, упряма, — подумал Яннас. — Решила скорее умереть, чем отступить. Красивое безумство, но все-таки безумство».

Заслонившись щитами, лучники-гиксосы приготовились ответить на выстрелы египтян. Но к их величайшему изумлению, египтяне не стреляли.

Яннас смотрел не без удивления, как его боевые корабли — за исключением тех, что везли колесницы — приближаются к плавучей преграде.

Внезапно берега словно треснули. Пальмы, как подрубленные, упали на атакующих, кусты тамариска раздвинулись и стали видны обводные каналы, откуда множество барок ринулись на гиксосов.

Теперь и египетские лучники обрушили на нападающих тучи стрел — загорались паруса, падали в воду люди. Со снующих барок фиванцы поджигали вражеские корабли, пробивали обшивку. Неуклюжие, тяжелые суда гиксосов, потеряли в тесноте маневренность и, полыхая, медленно погружались в воду.

Побелевшими губами Яннас приказал отступать.

20

Яхмос повзрослел. Царственная стать юноши невольно внушала почтение, но еще большее уважение вызывала та истовость, с какой он исполнял обязанности фараона. Более хрупкий по сложению, нежели его старший брат Камос, Яхмос поражал окружающих целеустремленностью, серьезностью и неутомимым трудолюбием.

Руководствуясь дельными и подробными рекомендациями управляющего Кариса, хранителя царской печати Неши, смотрителя житниц Хирея, Яхмос твердой рукой держал бразды правления хозяйством фиванской провинции и соседствующих с ней земель. Благодаря своей неподкупности и справедливости, юному фараону удавалось сытно питать фиванцев и хорошо кормить войска. Кроме того, в закромах был накоплен запас зерна на случай неурожая.