Пылающий меч - Кристиан Жак

Верховный жрец распростерся на земле перед Апопи.

— Мы неустанно воздаем почести Сету, господин мой, верно исполняя ваше повеление.

— Очень хорошо, жрец. Но ведь ты разуверился во мне во время грозы?

— Ни на миг, господин мой.

— Ты лжешь. Но поскольку ты служил Сету, я даю тебе возможность выбора — лабиринт или бык.

— Господин, я покорен вам всегда и во всем и уверяю, что…

— Ты усомнился во мне, — оборвал его Апопи. — Твое отступничество непростительно, кара за него — смерть.

— Смилуйтесь, господин мой!

Раздраженный жалобными воплями перепуганного жреца, Апопи отшвырнул его ногой. Тот упал на арену, поднялся и побежал от чудовища, которое тут же подняло его на рога.

Верховный правитель с любопытством перевел взгляд на следующую жертву — дворцовую кухарку. Дерзкая посмела утверждать, что Апопи серьезно болен. Ее искрошили на куски мечи лабиринта.

За кухаркой последовали ратник, торговец, чиновник, офицер — все, кто посмел усомниться в величии своего владыки. Неблагонадежных египтян продолжали отправлять в Чару и Шарухен, где ими занималась госпожа Аберия, творя своим рвением и преданностью настоящие чудеса.

Конечно, очищение города требовало времени, которое не жаль было потратить на то, чтобы в Аварисе не осталось врагов.

10

Увенчанная изображением солнечного диска, статуя богини Мут смотрела сверкающими глазами на царицу Яххотеп, которая пришла поблагодарить богиню за спасение Карнака от разрушительной грозы. Фивы с большим трудом оправлялись от неистовства бога Сета.

Как только золотой жезл царицы взял в плен небесный огонь, тучи рассеялись, дождь прекратился, ветер стих. Мало-помалу небо очистилось, и на нем вновь засияло солнце.

Разрушений и потерь было много, и, чтобы справиться с ними, Хирей призвал на помощь всех жителей города. Против беды и горя лучшее лекарство — единодушие. Каждый день в храме молились богине Маат, и она окрыляла души фиванцев надеждой и удваивала их силы.

О царице Яххотеп ходили легенды. Говорили, что ее красота заворожила даже яростного Сета и помогла ей смирить небесный огонь. Яххотеп не снисходила до пустой болтовни, она жаждала услышать совсем другой голос. Мут, божественная супруга Амона-Ра, должна была сказать, достоин ли Яхмос стать фараоном.

Без согласия и одобрения богини никакие чудеса ничего не значили.

— Мут! Ты всегда указывала мне путь, которым я должна следовать. Яхмос не только мой сын, но и будущий фараон. Если он не достоин этой чести, я должна найти другого. Я уверена, не боги возражают против того, чтобы Яхмос принял в наследство от отца и брата царство живых, — гнев небес обрушил на нас повелитель тьмы. Он призвал на помощь Сета, как только почувствовал, что мы готовим обряд коронации. Но быть может, я ошибаюсь? Может быть, Яхмос не в силах править Верхним и Нижним Египтом? Твой взгляд проницает тьму, ты никогда не обманывала меня. Скажи, достоин ли Яхмос взойти на трон?

Статуя утвердительно наклонила голову.

Толстяк Хирей, смотритель житниц, с большим трудом разместился на низком стуле. Присущая ему веселость сейчас несколько потускнела.

— Урон весьма значителен, госпожа, — объявил он. — Нам понадобится не один месяц, чтобы восстановить разрушенные жилища, привести в порядок каналы, построить казармы для воинов.

— Неимущим поможет казна, — вынесла решение Яххотеп.

— К несчастью, под обломками немало погибших, и среди них больше всего детей.

— Мы похороним всех в согласии с обрядом, и я лично назначу жрецов, которые будут кормить их «ка».

— Очень сильно пострадало военное поселение, — со вздохом сообщил управитель царского дома Карис. — Несмотря на героические усилия гребцов, ураган потопил несколько военных судов.

— Пусть корабелы на верфях немедленно примутся за работу и наберут себе столько помощников, сколько им потребуется. До тех пор пока мы не восстановим флот, люди будут работать без отдыха, но за двойную плату.

— Посмотрим правде в глаза, — подал голос хранитель царской печати Неши, — если гиксосы нападут сейчас, они сотрут нас с лица земли.

— Но сначала им придется преодолеть линию обороны, которую воздвигли наши ратники неподалеку от Фаюма.

— Вы знаете не хуже меня, госпожа, что даже там мы не сможем оказать им серьезного сопротивления. Для восстановления нашего войска нужно немало времени.

— Важнее всего сейчас, чтобы Египет обрел фараона.

Настали торжественные дни. Фиванцы отвлеклись от бед и несчастий, позабыли о возможном нападении гиксосов и сосредоточили все свои помыслы на церемонии коронации. Таинство совершалось в святилище Карнака. Новый верховный жрец Джехути и супруга бога следили за тщательным исполнением ритуала, который проходил Яхмос, наполняясь силами Хора и Тота, чтобы в конце концов удостоиться короны Верхнего и Нижнего Египта, получив ее из рук богинь-покровительниц египетских фараонов — кобры и коршуна.

Первым деянием фараона было поднесение статуэтки Маат богу Амону в знак того, что он будет чтить Закон, на котором зиждется мир, до тех пор, пока с его кончиной не распадется связь земли и неба, которую он собой воплощает.

Обряд коронации Яхмоса завершился, и юный царь вышел из храма, чтобы приветствовать свой народ. Перед ним шли служители и несли щиты с названиями провинций, которые он объединил своей властью.

Яххотеп произнесла вслух священные имена нового фараона и перечислила деяния, которые ему предстоят:

— Яхмос, сын Амона-Ра, наследник, которому отец передал свой трон, воплощение бога на земле, тот, кто объединяет Верхний и Нижний Египет. Могущественный и справедливый, он дает своему народу дыхание жизни, наполняет силой царство, превозносит Маат. Он — опора небес, он — кормчий, направляющий Египет.

Поздней ночью, глядя на полную луну, застывшую над храмом, десятилетний мальчик слушал отголоски праздника, доносящиеся из города, и повторял про себя слова, произнесенные матерью. Яхмос чувствовал, что судьба его не похожа на судьбу простых смертных, что настанет день, когда он будет повелевать страной. Его охватил трепет, и сердце его преисполнилось гордости.

По приказу Апопи египетские стелы, обелиски и статуи были изуродованы или разбиты. Свой собственный дворец он поручил расписать присланному ему царем Крита художнику Миносу, в которого влюбилась юная сестра властителя Ветреница. Неотразимая азиатка была известна как опасная соблазнительница, увлекавшая к себе на ложе сановников, подозреваемых в неверности Апопи. Убедившись в их измене, Ветреница сообщала об этом брату, и тот отправлял предателей на казнь в лабиринт.