Симфония морской стали - Юдаев Максим

400-ая и 402-ая проводили тяжелый крейсер, который почти сразу после отплытия скрылся под водой, удивленными взглядами. Ведь для них, бездушных машин, что совсем недавно научились отличать прошлое от будущего, разговоры о предчувствии чего-либо были, мягко сказать, необычны. Ведь машина предчувствовать не может по определению.

Подождав, пока исчезнет рябь после погружения крейсера, 402-ая произнесла, продолжая смотреть в сторону уплывшего корабля.

— Эй… как ты думаешь, мы бы потопили её, если бы начали бой?

— Если бы это была старая Такао. — ответила 400-ая. — Но последнюю неделю, она прожила среди людей и получила бесценный опыт. Мы очень энергичные существа. Она могла получить очень обширный и разнообразный опыт за неделю. Очень трудно предсказать, какую тактику она использует.

— Такао сказала, что она ощутила «предчувствие»… — сказала 402-ая. — Неужели она получила способность предчувствия? Туман… пытается изменится…

Подземная верфь располагалась в одном из блоков подземных сухих доков. Здесь, на площади в несколько футбольных полей с отвесными стенами производили подлодки. Из многочисленных отверстий торчали хоботы манипуляторов. В центре верфи находился корабль. Практически полностью, на три четвертых, погруженный в воду обтекаемый белый корпус. Атомная подлодка класса Хакугей, длинной около 200 метров и больше напоминающая звездолет чем корабль, является самой большой в истории. До этого самой большой подлодкой считалась российская атомная подлодка «Акула» или «Тайфун». Её длина достигала 170 метров, а экипаж составлял из 160 человек. А во время Второй мировой войны самой крупной считалась 122 метровые дизельные подлодки серии «I-400» с 35 метровой плоской взлетной катапультой для гидропланов.

Помимо манипуляторов, которые вносили «заключительные штрихи», к подлодке ещё вели несколько трапов. Как только последняя деталь встала на место, диспетчер дал объявление.

— Весь экипаж на борт «Хакугея». Всем рабочим, просьба покинуть судно.

На просторном капитанском мостике в недрах подлодки тоже кипела работа. Команда согласовывала друг с другом готовность тех или иных систем и модулей. Сейчас здесь находилось примерно 15–20 человек, из которых было три старших офицера и один капитан. Прочие члены экипажа, сидя в наушниках перед экранами, занимались вооружением, системами активного и пассивного сонара, радаром, координацией других членов экипажа на борту, связью с береговой базой и так далее.

— Все верно! — сказал один из офицеров. — Мы вернемся за предметами первой необходимости позднее. У нас нет времени.

— Проверка систем. — раздалось из динамиков. — Как там ходовая?

— Ты уверен, что корродирующая торпеда была загружена на борт? — спросил ещё один офицер у кого-то, кто на другом конце «рации».

— Офицер Хибики прибыла на мостик! — доложил один из офицеров, как только девушка прошла через автоматически отъехавшую дверь.

— Добро пожаловать, офицер Хибики. Я капитан Комаки.

Человек в белой форме морского офицера с черными погонами, небольшой черной бородкой и немного взъерошенными волосами, что стоял перед закрепленным посередине помещения капитанского мостика круглым столом со встроенным компьютером, повернулся к девушке и, сняв фуражку, продолжил, осветив глаза под прозрачным моностеклом защитных очков.

— Сразу к делу. Вы будете нашим знаменем на борту корабля. Под моим прямым надзором. — сказал он с доброй улыбкой.

— Да сер. — ответила Хибики. — Прошу, позаботьтесь обо мне.

— Ваша роль предполагалась как наблюдатель, но мне хотелось бы услышать от вас и советы. — капитан Комаки, повернул голову, наблюдая за командой. — Мне стыдно об этом говорить, как военному, но… У нас нету опыта сражения против кораблей-призраков. Кроме того, этот план предполагает взаимодействие с 401-ой.

— Я знаю. — ответила Хибики.

— Прощу сюда, мэм. — добродушно произнес один из офицеров, развернув спрятанное в полу кресло, рядом с креслом капитана.

— Вы придумали план? — спросил Комаки у девушки, когда та устроилась в предоставленном кресле.

— Нет… — мотнула она головой. — Капитан Чихайя отправил его мне по почте.

— Мы сможем сделать это? — спросил он, надев фуражку обратно.

— Не беспокойтесь. — успокоила Хибики. — Это будет нелегко. Но я определенно не собираюсь тут погибнуть.

— Ваше присутствие и опыт успокаивает нас. — сказал Комаки, вернув улыбку и уперев руки в бока. — Но я до сих пор не верю, что вы решили подняться на борт.

Раздавшийся мелодичный писк объявил о том, что коммуникатор Хибики, что чуть больше mp3 плеера, требует немного внимания своей хозяйки. Ведь на него только что пришло сообщение от Гундзо. На маленьком черном экране, рядом с изображением конверта, горел ключик. Показатель того, что сообщение защищено.

— Ну-у… — Хибики улыбнулась лучезарной улыбкой. — кое-кто, кого я люблю, попросил меня. Так что я не могла отказать, верно?

От этого ответа у Комаки округлились глаза, но вдаваться в расспросы он все же не стал.

— Так, мы собираемся просто ждать здесь? — сказал Кьохей, сидя на корточках посередине набережной.

Сейчас команда 401-ой в полном составе, не считая Ионы, находилась на набережной, в ожидании своего корабля. Кьохей, Гундзо и Соу сидели на корточках посреди дороги в свете одного из местных уличных фонарей. Девочки, Шизука и Иори, стояли у края набережной и, обняв перила, созерцали море.

— Именно. — ответил Гундзо. — Я отправил сообщения Хибики, Камикаге и вице-адмиралу Урагами. Они все приняли сообщения. Если дела пойдут как надо, Иона прибудет сюда.

— А что мы будем делать, после того как вернемся на борт? — спросил Кьохей, переведя взгляд на море. — Мы собираемся вытащить этих двоих в море?

— Нет. — ответил Гундзо, и прилепив свое задумчивое выражение лица, добавил. — Мы собираемся потопить одну из них.

— Вауу! — у Кьохея отъехала челюсть от удивления.

— Но… — раздалось из динамиков Соу. — когда мы сражались с Хьюгой, нам потребовалось 12 корродирующих торпед, чтобы наконец потопить корабль. После того, как мы отдали одну торпеду правительству, у нас осталось четыре. В общей сумме пять.

— Преодолеть поле Кляйна, — Кьохей стал серьезным. — создаваемое волновой броней, таких больших кораблей, сложно без использования супертяжелого вооружения.

— Туманный флот теперь знает, что у нас есть большая пушка. — сказал Соу. — Мы не сможем застать их врасплох, как в прошлый раз. Кроме того, эта супертяжелая пушка пришла в негодность и непригодна для использования.