Тайна острова Уали - Дмитрий Симонов

С первых же слов я понял, что передо мной открывается тайна, о которой, кроме нас троих, не знает никто на свете!

Стало светло. Из-за туч выглянул месяц, покрыв серебром палубу.

— Стефан, дружок! — сказал вдруг Ретт. — Будь добр, оглянись-ка вокруг. Никого ли тут нет? А то у меня нехорошее предчувствие, будто кто-то за нами приглядывает.

Можете себе представить мой ужас! Я бы вскочил и бросился бежать, если бы у меня хватило сил, но сердце мое остановилось, ноги и руки сразу онемели и отказались мне служить.

Стефан уже стал было озираться вокруг, как вдруг его остановил голос капитана:

— Пора, — шепотом произнес он.

— Ретт, — воскликнул Стефан. — Ты великий стратег!

— В этом ты сумеешь скоро убедиться сам, — сказал Ретт. — Я требую только одного: честности и выполнения условий договора.

И они медленно удалились. Какое-то время я еще лежал на крыше камбуза, боясь пошевелиться, затем спрыгнул и побежал к своей койке».

Лежа в гамаке, Джон Саймон думал о Катарине. Он решил не мешкая рассказать ей все. О ее неверном слуге и о сделке его с пиратами. Но последующие события помешали ему в этом.

Глава 8

Тени прошлого

В памяти его всплывали черты лица, которые он пытался ухватить, они таяли и исчезали, и вновь всплывали.

Уже занимался рассвет, на темно-синем небосклоне гасли одна за одной желтые мерцающие звезды, голубые горы Испаниолы, освещенные первыми лучами зари, выплывали из-за горизонта.

Старый пират, попыхивая трубкой, целую ночь провел в своей каюте, откупоривая и опустошая одну бутылку кларета за другой. Тяжкие воспоминания о дурно проведенной жизни вдруг стали тяготить черную душу пирата.

Элиза Гриффит, белокурая красавица, дочь влиятельного аристократа старинного дворянского рода всплывала в его памяти.

Он был погружен в полупьяное дремотное состояние, когда сон граничит с явью. Из памяти выплывали разрозненные картины прошлого: лица моряков и пиратов, убитых им, корабли, захваченные и потопленные, узники, томящиеся в его темнице и проданные в рабство, араваки и карибы, оставшиеся лежать на песчаных отмелях Тортуги, и похищенные у них женщины, вожди туземных племен, бесстыдно продававшие своих подданных пиратам, растерзанные тела рыбаков, индейцев и белых из деревушки Чарльз-Таун на острове Уали проходили перед его глазами и снова исчезали в небытии. В памяти его всплывали черты лица, которые он пытался ухватить, они таяли и исчезали, и вновь всплывали. Воспоминания далекого прошлого, и он снова слышал звуки ее голоса и ощущал запах ее волос. Она стояла над ним и уничтожала его безжалостным осуждающим взглядом. Она появлялась снова и снова, и он никак не мог забыть этот осуждающий гневный взгляд, полный презрения и ненависти. Он вспоминал забытые пейзажи родной Англии, пейзажи своего детства: гулкий перезвон соборных колоколов, аромат цветущего жасмина, эль из вереска, нежное журчание горных речек и впадающих в них ручейков. Элиза Гриффит. Сколько бессонных ночей я провел, думая о ней. Если бы не тот случай, испортивший наши отношения, кто знает, быть может, все пошло бы по другому сценарию… А ведь эта малышка могла бы быть моей дочерью. Как она похожа на свою мать! Те же глаза, нос с горбинкой, уши, покатый лоб, прядь жемчужных волос и зеленые глаза с извечной насмешкой в них.

А я-то все думал, кого же она мне напоминает.

Ну, теперь уж она попрыгает передо мной, как дрессированная собачонка. Я ей отомщу за все, что пережил.

Глава 9

Акула

Катарину охватил панический ужас. Но не из-за того, что ее так грубо тащили на нижнюю палубу, где пьяные негодяи могли сделать с ней все что угодно. Она увидела то, что, конечно же, не мог видеть пират.

Безмолвная фигура капитана. Он стоял, покачиваясь на волнах и, казалось, осмысливал происходящее, не вполне понимая, что происходит. Глаза его постепенно наливались необузданной яростью.

Молодой пират, один из новобранцев, что были завербованы с захваченного накануне судна, как-то вечером подошел к Катарине, которая прогуливалась по палубе. Она приглянулась ему еще в Бристоле, но, будучи обыкновенным моряком, он не осмеливался приближаться к молодой графине. А теперь он стал пиратом! А она всего лишь пленница!

— Пойдем со мной, милашка, — крепкий ямайский ром придал ему смелости и дерзости.

Катарина, не ответив, отвернулась и пошла прочь.

Пьяный пират в гневе схватил Катарину за руку и потащил по палубе. Она кричала и сопротивлялась, как могла. Но он был невероятно силен. Внезапно девушка увидела такое, что заставило ее ослабить хватку и более не сопротивляться. Катарину охватил панический ужас. Но не из-за того, что ее так грубо тащили на нижнюю палубу, где пьяные негодяи, а других там и не было, могли сделать с ней все что угодно. Она увидела нечто другое, более страшное, то, что, конечно же, не мог видеть разгоряченный пират.

Безмолвная фигура капитана. Он стоял, покачиваясь на волнах и, казалось, осмысливал происходящее, не вполне понимая, что происходит. Глаза его постепенно наливались необузданной яростью, глядя на пьяного моряка, двигавшегося к нему спиной. Не говоря ни слова, Ретт выхватил висевшую на боку саблю. Быстрым взмахом своей отточенной как бритва полусабли рассек левую ключицу бедному моряку. Крик несчастного огласил палубу. Из раны хлынула кровь, и бездыханное тело рухнуло на палубу.

Мгновенно на палубу высыпала вся команда, расхристанная и пьяная. От увиденного у Катарины подкосились ноги, и она упала, потеряв сознание, на руки Израэлю Пирсу. Капитан Ретт, вытирая о камзол неподвижно лежащего моряка окровавленную саблю, прорычал:

— Этот негодяй посмел дотронуться до моей пленницы. А за нее нам обещан хороший выкуп! Никто, вы слышите, никто отныне не смеет приближаться к ней ближе, чем на десять футов. Только я, судовой лекарь и ее слуга Стефан, который будет прислуживать ей, вы все поняли?

— Да, сэр, — послышались сдавленные от ужаса голоса.

— Да, ну и, конечно, — Господь Бог, если на то будет его воля. — усмехнулся капитан. — А теперь лекаря сюда!

— Капитан, что же, прикажете мне ее бросить на окровавленную палубу, раз нельзя к ней прикасаться, — прогнусавил ехидный Израэль Пирс. — Она запачкает свое платье.

— Отнесите ее на бак, мерзавцы, и приведите в чувство!

— Сэр, боюсь, что я уже не нужен, — промолвил склонившийся над неподвижно лежащим телом Рей Моррис. Как человек, знающий грамоту, он исполнял роль судового врача, капеллана и казначея. — Он уже мертв, слишком много крови потерял.

— Тогда читай молитву.

— Отче наш, — начал Рей. — Пусть волны морские смоют все грехи, совершенные тобой, всю кровь, пролитую тобой с твоих рук, всю грязь с твоей души, чтоб ты предстал перед Богом в первозданной чистоте. Аминь.

— Давайте, ребята, воздадим ему должное! — скомандовал Рей.

Едва бездушное тело плюхнулось в воду, как ровная гладь океана буквально закипела и забурлила. Огромные акулы, голодные и жаждущие мяса, часто кружились около корабля. Глаза их наливались кровью при виде добычи.

Душераздирающие крики с бака заставили всех содрогнуться. Один из моряков, вероятно, из новичков с захваченного судна, видел, как зубастые хищницы теребили тело его товарища. Хватило и секунды, чтобы голодные акулы растерзали его. Моряк закричал диким голосом, указывая на окровавленные пятна в воде, где только что окончилось кровавое пиршество. Остальные же моряки, видавшие и не такое, восприняли увиденное равнодушно. Для них это было лишь очередной игрой, захватывающее действие которой было пикантным развлечением, а кишащие акулами воды острым зрелищем.

Отныне никто из обитателей нижней палубы не осмеливался нарушить приказ капитана. Все обходили стороной красивую молодую женщину.

Джон Саймон, собравшийся поведать Катарине то, что он подслушал прошлой ночью, чтобы частично искупить свою вину перед ней, уже не мог осуществить свой план. Он понимал, что после случая на пляже, когда из его рук она получила свободу и его руками же вновь потеряла ее, Катарина его вряд ли будет слушать со вниманием. И чтобы доказать ей, он должен проявить все свое красноречие, а для этого надо было остаться наедине с ней на продолжительное время. Нарушить же приказ капитана было бы весьма неосмотрительно. И Джон решил пока повременить, подыскивая подходящий предлог, поджидая подходящий момент.

К счастью, случай не заставил себя долго ждать.

Глава 10

Фамильный бриллиант

— Продать? Меня? Белую женщину? Кто меня посмеет купить!

— Ваш батюшка! И будьте уверены выложил бы все до пенни, что у него запросят! Но капитану Ретту этого будет мало. Ему не нужны ваши деньги. Ему нужно другое!