Новый швейцарский Робинзон - Иоганн Висс

Дети ответили на мой призыв громким «ура».

Испуганная этим криком пернатая живность подняла со своей стороны такой гвалт, что дети разразились долгим хохотом. Когда они успокоились, я решил, что состязание начнется стрельбой в цель. Для этой цели я поставил, на расстоянии шагов ста, доску, величиной приблизительно с кенгуру, которой мы придали топором несколько сходную форму: две коротенькие дощечки представляли уши, полоска кожи — хвост, а две палки — передние ноги. Подобие кенгуру было поставлено в таком наклонном положении, в коком животное сидит на земле.

Мальчики, за исключением Франсуа, зарядили ружья и поочередно стали стрелять. Фриц, искусный стрелок, два раза попал в голову; Эрнест, менее меткий, попал одной пулей в тело; Жак дал один промах, но вторым выстрелом сбил оба уха; такая удача вызвала с нашей стороны взрыв смеха.

Затем стали стрелять из пистолетов, и Фриц снова одержал победу.

Тогда я предложил молодым людям зарядить ружья дробью, и для каждого я бросал, насколько мог выше, старую фуражку, в которую они должны были попасть на лету.

На этот раз внимательный и осмотрительный Эрнест почти сравнялся ловкостью с Фрицем; напротив, ветренный Жак не всадил в фуражку ни одной дробинки. За этой стрельбой я предложил состязание в стрельбе из лука, чтобы сберечь порох, и с удовольствием заметил, что в этом упражнении дети достигли чрезвычайного умения. Я придавал ему особенное внимание потому, что оно могло оказать нам важные услуги с истощением нашего запаса пороха. К этому состязанию был приглашен и Франсуа, и он оказался не очень плохим стрелком. Братья увенчали его венком из листвы, и мальчуган не променял бы его на царскую корону.

Перед состязанием в беге, в котором должны были участвовать лишь трое старших детей, был дан непродолжительный отдых. Я назначил расстояние между местом, на котором мы находились, и Соколиным Гнездом, и условился с детьми, что кто из них первый достигнет цели бега, тот принесет оставленный мной на столе нож.

По данному знаку Фриц и Жак пустились бежать как можно быстрее, тогда как рассудительный Эрнест следовал за ними ровным и не очень напряженным бегом. Это заставило меня предположить, что он устанет позже и потому достигнет цели раньше братьев. С час спустя Жак примчался на своем буйволе.

— Мы намеривались испытать, — заметил я ему, — быстроту бега не буйвола, а твою и братьев.

— Да что ж мне за охота измучиться напрасно, — ответил мальчик, соскакивая на землю. — Когда я увидел, что, несмотря на мои усилия, я отстаю, я тотчас же отказался от приза и добежал до Соколиного Гнезда не торопясь, а там сейчас же сел на буйвола и поскакал сюда, чтоб видеть, как прибегут Фриц и Эрнест.

Вслед затем явился Фриц, а в нескольких шагах позади него и Эрнест, держа в руках нож, доказательство победы.

На выраженное мною удивление, что он, победитель, возвращается последним, Эрнест ответил, что, выиграв приз, он не считал нужным спешить.

Я не мог не улыбнуться этому ответу, вполне согласному с благоразумной ленью нашего ученого. Затем я пригласил детей показать свое искусство в лазанье на деревья.

Жак кинулся к высокой пальме, взобрался на нее, в мгновение спустился, с ловкостью белки, и также легко взобрался на второе дерево и на третье. Интересно было видеть, как быстро он влезал по стволу, шутя и гримасничая. Фриц и Эрнест первые захлопали в ладоши и признались, что они не могут состязаться с таким соперником.

Жак оказался не менее искусным в верховой езде, и только Фриц мог соперничать с ним. Оба они обходились без седел и стремян, на бегу соскакивали с осла и опять вскакивали на него, хватаясь лишь за гриву животного. Эрнест объявил это упражнение превышающим его силы и устранился от состязания.

Франсуа, который до этого времени оставался лишь зрителем, захотел показать нам свое искусство в управлении Мычком. Мать изготовила ему из кенгуровой шкуры удобное седло; в ноздри животного было продето железное кольцо, и в такой сбруе бычок был приведен на место состязания.

— Я — укротитель зверей, — сказал мальчуган, — и покажу вам свои трюки.

Не снимая венка, Франсуа совершил несколько упражнений и доказал нам покорность животного, которое, по голосу своего господина, подходило, отходило, кружило шагом, рысью, галопом и наконец стало на колени, чтобы Франсуа мог слезть.

Затем мы отправились на берег для состязания в плавании, которым и закончили празднество.

В последнем упражнении победа была одержана Фрицем. Он плавал то поверх воды, то под нею и, казалось, был неутомим, как будто вода составляла его природную среду. Эрнест, напротив, оказался боязливым, тогда как Жак, плавая стремительно, истощал свои силы в весьма короткое время. Попытки Франсуа заставили нас предсказать, что он будет искусным пловцом.

Перед заходом солнца мы отправились к своему жилищу. Мать пошла вперед, чтобы встретить нас с достоинством, приличным ее роли раздавательницы наград.

По приходе домой мы увидели мать сидящую на бочке, убранной листвой. Победители стали вокруг этого воображаемого трона, подобно юным рыцарям, и мать раздала подарки, сопровождая каждый несколькими словами похвалы и одобрения и поцелуем.

Фриц получил, призом за стрельбу и плавание, английское двухствольное ружье и прекрасный охотничий нож, предмет его давнишних желаний. Эрнесту, победителю в беге, достались золотые часы, подобные Фрицевым. Жаку мать дала пару шпор и английский бич, и мальчик радовался им более, чем самым высоким почестям. Хлопать бичем доставляло ему большое удовольствие. Маленькому Франсуа выпали на долю пара маленьких шпор и хлыст с ручкой из слоновой кости.

По раздаче наград я подошел к жене и при радостных криках сыновей подал ей рабочий ящичек со множеством вещей, драгоценных для хозяйки, как-то: плодовым ножом, ножницами, игольником, наперстком, нитками и прочее.

Жена одинаково изумилась и обрадовалась моему подарку, и спросила меня, откуда я добыл этот ящичек. Я ответил, что нашел его на корабле и прятал до настоящего времени, чтобы порадовать ее при случае неожиданностью.

Дети попросили у меня позволения закончить праздник Спасения пушечным выстрелом; я разрешил им это, с условием, что они возьмут небольшое количество пороху, так как единственная их цель произвести гул, а его они могут упятерить, заткнув жерло пушки сеном.

— Какой славный выстрел! — восклицал Жак, участвовавший в заряжении. Меня почти оглушило!

Стемнело. После ужина и молитвы мы улеглись на наши мягкие постели из хлопчатника и насладились благодетельным покоем после дня, о котором должны были сохранить самые приятные воспоминания.