Предела нет - Леонид Платов

Он развязал мешок с продовольствием.

Что это? Какая-то каша из шоколада, бекона, зерен ореха, галет и витаминов! Измельчено в порошок! Результаты «трамбовки» в люке.

Была мыслишка вскочить на лошадь и дальнейшее передвижение совершить верхом, тем более что нога болела все сильнее. Но пропавшей лошади хватятся, пойдут по следу, и тот, чего доброго, выведет полицаев прямехонько к потаенной базе разведчиков.

Вздохнув, Колесников переполз через изгородь и захромал по направлению горы Черной, где и встретился на исходе ночи со своим отрядом…

Вот как обстояло дело с галлюцинациями! Отроду он не видел их, не слышал и ни при каких обстоятельствах не собирался видеть или слышать!..

Да, а припадок в саду?

Что ж, поразмыслим — исследуем!

Сегодня он принял за непременное условие, за исходный пункт своих рассуждений: сад реален! Он не привиделся ему, он существует.

Почему же в нем происходят непонятные превращения? Ответ: это сад-змеевник. Цветы источают яд.

Садовники рассказывали Колесникову о том, что некоторые цветы нельзя оставлять в комнате на ночь — встанешь утром с разламывающейся от боли головой. Есть и более опасные цветы, которые способны вызвать приступ бронхиальной астмы или заболевание накожными болезнями.

Известны также цветы-антагонисты — серебристый ландыш, например. Он не выносит соседства с другими цветами. Поместите ревнивый ландыш в букет, и вскоре все соперники его увянут. Нарцисс совершенно не терпит незабудок. А роза и гвоздика, находясь в одном букете и испытывая взаимную антипатию, немедленно начинают выделять ядовитое вещество и за каких-нибудь полчаса убивают друг друга.

Но какое отношение имеет это к загадочному саду? Самое прямое. В нем растут ядовитые цветы или грибы, а то и плесень, которая проступает на каменной ограде.

…Однажды в Югославии хозяин квартиры, где разведчики разместились на ночлег, рассказал Колесникову об одном заколдованном доме в горах.

— До войны, друже Виктор, — так начал старик югослав, раскуривая трубочку или, быть может, пряча улыбку в клубах дыма, — стоял неподалеку от нашего села заколдованный дом. Построили его для лесника, но тот не зажился в доме — не поладил, видишь ли, с тамошней нечистой силой. Как-то пришли к леснику, смотрят, а он, бедняга, уже неживой, висит на балке перед потухшим очагом. Долгонько пустовал этот дом. Кому, скажи, охота селиться в жилище самоубийцы? И все же случилось заночевать там одному дровосеку. Был ли он пьян, слишком ли устал, не сумею тебе этого объяснить, только взял да и перешагнул смело через порог. Нечистой силе это, понятно, не понравилось. Едва смельчак уселся за стол и сгреб с него паутину и пыль, чтобы поставить принесенную с собой бутылку, как дверь распахнулась, будто в нее снаружи со злостью пнули ногой. Второй дровосек, топоча и ругаясь, протиснулся в комнату. Ну, с первого же взгляда можно было смекнуть, что это за особа припожаловала. Головой, представляешь, под потолок, черная бородища до глаз, а глаза вращаются и горят как фонари!

«Ты чего здесь расселся? Мой дом!» (И голос, можешь вообразить, грубый, в окнах стекла дрожат.) «Мне бы только переночевать, господин черт», — говорит дровосек. «Не хочу. Выметайся отсюда! Или нет… Давай лучше в карты играть! Ставь душу на кон. Выиграл — ночуй. Проиграл — вынимай душу, расплачивайся».

Делать нечего, сел дровосек с чертом играть. Шлепают они об стол картами, прикладываются по очереди к бутылке. И замечает дровосек, что партнер его передергивает, да так это, понимаешь, неумело, как молодой цыган на ярмарке. Карты — на стол. «Плутуешь, господин черт! Не буду с тобой играть!» — «Будешь!» — «Не буду!» — «Ах так?» И начал тут черт тузить дровосека, и подбрасывать его к потолку, и кидать им об стену… Очухался тот лишь под утро за порогом дома. Покряхтел, повздыхал и, почесывая спину, дохромал кое-как до села.

Ну, проходит еще два или три месяца. И опять побывали наши в гостях у нечистой силы.

Но вот что заметь, друже Виктор! Являлась она уже не в виде бородатого дровосека. Нет, каждый раз принимала новое обличье, более подходившее к профессии нового посетителя.

Священника загнала в домик непогода. И там, можешь представить, навестил его сам сатана, причем, как полагается, в полной парадной форме, в берете с пером и в красном плаще, из-под которого высовывался иногда хвост и постукивал по полу. До утра толковали они на богословские темы. Рассказывают, что наш священник заговорил сатану чуть не до обморока.

А что до аптекаря, который заблудился во время охоты, то ему привиделись… Угадай, кто? Микробы! Ухмыляясь во весь рот, они расселись перед ним на полу и… Вот ты смеешься, а аптекарю было, между прочим, не до смеха.

Даже его собаке стало худо в этой компании. Трясясь, она забилась под стул, а потом, разбив окно, выпрыгнула наружу. Здесь-то, друже Виктор, и кроется разгадка! Выходит, черт каждый раз переодевается в новое платье, лишь бы сделать уважение своему гостю!

В нечистую силу можно было еще поверить. Но в вежливую нечистую силу?! Ну нет! Наши в горах не так глупы! Толпой отправились они к заколдованному дому. Поплевали дружно на руки, разломали топорами и ломами стены, подняли, чихая, доски пола… И что же, по-твоему, они увидели? Грибы, друже Виктор, колонию ядовитых грибов! Попробуй-ка раздави засохший мухомор между пальцами, вдохни размельченную пыль — сразу голова кругом пойдет. А там был не один мухомор — тысячи мухоморов! Ну вот тебе и разгадка! По ночам от них поднимались испарения и действовали на людей как дурман.

Поэтому-то — разгадка, как обычно, в конце — привидения выглядели по-разному. Ведь каждый посетитель, можно сказать, вырабатывал их сам, в собственной своей голове!..

Усмехаясь в усы, хозяин принялся неторопливо выбивать трубку…

Тогда история, рассказанная старым югославом, только позабавила Колесникова. Но теперь стоило отнестись к ней по-серьезному.

И впрямь, зачем фрицам подмешивать к его пище какое-то зелье? Достаточно ему выйти в сад, вдохнуть отравленный цветами воздух, и он уже одурманен. Горло перехватывает чудовищная тоска. А потом появляется страх. И между деревьями начинает мерещиться всякая чертовщина.

Кстати, теперь понятно, почему в саду нет ни пчел, ни птиц. Наверное, они дают крюк, пролетая над садом, — боятся к нему приблизиться.

Что же это за ядовитые цветы?..

Теряясь в догадках, Колесников незаметно заснул.

Но сад продолжал вторгаться в его сны.

По-прежнему чудились ему запахи цветов. Он сортировал их, раскладывал и так и этак, с раздражением смешивая в одну кучу, и опять принимался перекладывать-раскладывать в новой комбинации.