Беззащитные гиганты - Эллан Торнтон

скандал, — сказал заместитель главного редактора Йен Уолкер. — Мы пошлем нашего корреспондента по вопросам окружающей среды Джо Ревилла сначала в Швейцарию для беседы с Лапуэнтом, а затем в Найроби взять интервью у Паркера. Если все сказанное вами подтвердится, мы дадим крупную статью, посвященную секретариату КИТЕС и лично господину Паркеру, как раз за две недели до конференции КИТЕС — так она вызовет наибольший эффект». Газета «Мейл он Санди» оказалась преданной кампании в защиту слонов. Как только ее корреспонденты, пройдя по нашим следам, убедились, что все сказанное нами — правда, последовали шквал звонков и множество интервью с этими репортерами.

* * *

— Или слоны в Зимбабве действительно растут как на дрожжах, — сказала Рос, — или там незнакомы с азами арифметики.

Проведенные Рос изыскания показали, что, по мнению Зимбабве, число слонов в этой стране за последние два года увеличилось на 17 тысяч, и, что выглядело особенно странным, из этих «новых» слонов около 9 тысяч насчитали в парке Хванге на границе с Ботсваной. Когда мы узнали о том, что департамент парков Зимбабве устроил в парке Хванге многочисленные искусственные водоемы, все стало ясно. Последние шесть лет Ботсвану охватила засуха, и слоны перешли оттуда в Зимбабве в поисках воды.

— Подсчет слонов в Зимбабве, — сказала Рос, — проводился в сентябре 1988 года, когда в парке находились и ботсванские. Ботсвана же проводила свой подсчет четыре месяца спустя, когда слоны вернулись обратно. Хитрый ход, не правда ли?

— И теперь обе страны смело заявляют, как хорошо у них поставлено управление поголовьем слонов, хотя на самом деле происходит совсем иное, — сказал я и вытащил несколько вырезок из свежих зимбабвийских газет. — Вот три независимые друг от друга источника, подтверждающие, какого размаха достигло браконьерство в Зимбабве. Мы также имеем сведения от наших людей, что в одном только парке Гонарежу по границе с Мозамбиком, где дислоцирована армия Зимбабве, валяется до тысячи скелетов слонов. Это подтвердила и группа контроля за торговлей костью. И при всем этом Зимбабве утверждает, что проблема браконьерства здесь не стоит!

Затем у нас с Рос была серия встреч с коллегами из Южной Африки. Они сообщили нам, что главный заправила торговли слоновой костью в Южной Африке — китаец по имени Пон. Рассказывали, что он вошел в сделку с южноафриканскими спецслужбами, сумев наладить ввоз нужных им товаров, иначе они разорили бы их санкциями. За это спецслужбы закрыли глаза на его сделки со слоновой костью и рогами носорога.

Годом раньше уважаемый американский борец за охрану природы Крэг ван Ноут уведомил Конгресс США об участии личного состава Южно-Африканских сил обороны в контрабанде слоновой кости и рогов носорога. У Рос накопилась целая папка написанных с тех пор статей, каждая из которых подтверждала разоблачения Крэга. Похоже, его выводы не вызывали сомнения. Информация, в большинстве своем из южноафриканских газет, разоблачала крупную сеть контрабандистов, орудующих в Южной Африке при очевидном сотрудничестве с Южно-Африканскими силами обороны. Мы узнали, что за последние 12 месяцев имело место немало случаев задержания нелегально добытой кости. Однако наиболее вопиющим моментом в заявлении Крэга явилось то, что Южно-Африканские силы обороны оказывают военную помощь — оружием, амуницией и т. д. — антиправительственной группировке «Унита» в Анголе, за что получают плату в виде браконьерски добытой кости. Гражданская война в Анголе, равно как и в Мозамбике, оказалась превосходным прикрытием контрабанды слоновой кости. Зимбабвийские войска, дислоцированные в Мозамбике, также обвинялись в участии в операциях. Не оставалось сомнения в том, что немало кости шло из Мозамбика в Южную Африку и затем вывозилось через порты этой страны.

Затем к нам позвонил некто, назвавший себя «просто Дональд», который укрепил нас во мнении, что проблема, с которой мы связались, создаст нам забот выше головы. Дональд сообщил, что он работает на независимую антибраконьерскую группу, базирующуюся на юге Африки и в Лондоне и финансируемую обеспеченными благотворителями, преданными делу спасения слонов и носорогов. Он сказал, что большинство из примерно 60 членов этой бригады ранее были членами южноафриканских спецслужб — все как на подбор молодцы, готовые в огонь и в воду. Я сначала думал, что это неправдоподобная, если не умышленно лживая, история, но проверка показала, что все сказанное Дональдом — правда. Скоро он появился у нас — действительно красивый парень, с которым хоть в огонь, хоть в воду — и принес нам документы по нелегальной торговле слоновой костью и рогами носорога по всему югу Африки, со всеми подробностями о сделках контрабандистов, их агентах по перевозкам и деловых контактах. Многое из того, что он сообщил нам, просто подтверждало открытое нами ранее, но многое и представило в новом свете взаимоотношения браконьерства и политики южноафриканских государств. Он указал нам даже на свежие следы — мы были просто не в состоянии вести расследование по всем.

Помимо всего прочего, бригада Дональда раскрыла северокорейский след в торговле рогами носорога и браконьерской слоновой костью в странах юга Африки. Дональд пожаловался, что данные были переданы им правительствам всех стран этого региона, но никаких мер предпринято не было. Дело против этих стран приобретало стройный характер. Так как же могут представители этих государств, в свете всех имеющихся налицо свидетельств, заявлять о том, что дела с поголовьем слонов у них идут неплохо?!

По мере приближения октябрьской конференции Исабель Мак-Кри, возглавлявшая отдел живой природы Британского отделения «Гринпис», приняла на себя инициативу приглашения всех заинтересованных британских природоохранных групп на пресс-конференцию, с трибуны которой мы призвали британское правительство поддержать идею полного запрета на торговлю костью, особенно в Гонконге. Миссис Тэтчер по-прежнему воздерживалась от обещаний. Во время пресс-конференции я подверг массированной атаке Южную Африку и пообещал, что в докладе, который мы готовили к публикации, будут преданы гласности пикантные подробности замешанности ЮАР в торговле слоновой костью.

Мои комментарии получили широкое распространение, и ответная реакция Южной Африки не замедлила появиться. Официальная пресса выступила с многочисленными клеветническими заявлениями устами видных политиков в адрес ЕИА и меня лично; мои заключения и выводы объявлены «смехотворными»; всю неделю телефон ЕИА раскалялся от звонков, и каждый раз чей-то голос на африканском наречии спрашивал: «Вы — Эллан Торнтон?» Хотя некоторые из звонивших были журналисты, было много и анонимных звонков с угрозами. Передовицы газет по всему югу Африки кляли меня на разные лады.

Правда, был во всем этом вот какой момент. Поскольку южноафриканские журналисты толпами приходили ко мне за интервью, аргументы ЕИА смогли дойти до куда большего числа читателей, чем при любой другой ситуации.

*