Беззащитные гиганты - Эллан Торнтон

— Как вы думаете, захочет Пун Тат Хонг разговаривать с нами? — полюбопытствовала Чармиэн.

— Может быть. Может быть, он пригласит вас. — Тут мистер Икс про себя улыбнулся. — А может быть, и пошлет подальше. Все зависит от того, с какой ноги он встанет. Он чаще всего сидит в своей лавочке на Камерон-роуд. Вы его узнаете сразу — здоровущий мужик, во-о-от такой. — Призадумавшись, он добавил к сказанному: — На вашем месте я брал бы его наскоком. Ступайте к нему и скажите, что хотите побеседовать. Только взвешивайте все, что будете говорить. Помяните мое слово, Пун — деляга умный.

Он вновь сделал паузу, будто размышляя о чем-то. Затем он доверительно наклонился к нам:

— Не знаю, будет ли вам это интересно, но у Джорджа есть магазин и офис в Париже. Он с женой проживает сейчас там.

Новость представляла для нас особый интерес. Она выглядела как указание на новое ответвление в пути по следу слоновой кости. Парижское звено в этой цепи могло оказаться весьма ценным для расследования. Если бы с его помощью можно было показать непосредственную вовлеченность Европы в «дело о кости», наша кампания возымела бы больший эффект.

Я все еще размышлял над высказанной мыслью, когда наш «язык» преподнес нам новую.

— Вот кое-что еще, — добавил он. — Похоже, вы очень заинтересовались делом семейства Пун в Дубае. Возможно, вам мысль не приходила, что они не одни там занимаются этим бизнесом. Всего в этом регионе пять косторезных фабрик, а семье Пун принадлежат только две из них.

Я посмотрел на него в упор.

— Известны ли вам названия других компаний?

Он явно уклонялся от ответа. По всей видимости, он чувствовал, что сказанного и так с лихвой хватит, чтобы доказать нашему другу свою расположенность.

— Нет, я не могу их назвать.

Новость, что в Дубае придется раскрывать целую сеть наживающихся на кости дельцов, была ошарашивающей. Почти наверняка это значило снова тащиться туда.

Вечером мы с Чармиэн и Клайвом обсуждали сделанные в этот день открытия. Теперь, когда мы получили представление о главном заправиле бизнеса семейства Пун в Гонконге, нашим следующим шагом была бы попытка убедить его попозировать перед кинокамерой. Видимо, это был бы один из самых рискованных этапов нашего расследования, так что разумно было сначала завершить все другие дела, которые у нас еще здесь оставались. Мы решили попытаться поснимать в магазине по продаже изделий из кости и на косторезной фабрике в Гонконге, а потом уже соваться к Пун Тат Хонгу.

На следующий день мы получили разрешение на съемки в магазине «Шинь Он Айвори», большом магазине в торговом центре Коулуна. Это заведение нам было интересно вдвойне, потому что оно принадлежало председателю Ассоциации владельцев косторезных предприятий Коулуна и Гонконга по имени Ли Чэт, с которым мы жаждали встретиться. Для этого последнего мы приготовили легенду, что мы — независимая кинокомпания, снимающая коммерческий фильм о торговле в Гонконге. Даже название фильма придумали: «Ветра торговли».

Как и для поездки в Дубай, мы заказали визитные карточки. На этот раз наша «компания» называлась «Бокс Филмз» — на память о нашем приключении на фабрике в Дубае: то ли «Репортер играет в ящик», то ли «Кинокамера смотрит из коробки»… На карточке был предусмотрительно оттиснут подходящий лондонский почтовый адрес.

Опасаясь разоблачения, мы вошли в роль и расхваливали каждое изделие из кости, которое нам показывали. Под этой маской мы дотошно снимали в кино и на фото каждый угол магазина. Я только раз случайно выпустил аппарат из рук, когда хотел подобрать хлопушку и показать Клайву число отснятых кадров.

Чармиэн следовала за нами, держа длинный, похожий на пистолет, микрофон, а с ее плеча безучастно свешивался магнитофон марки «Награ». Никому бы и в голову не пришло, что весь ее предыдущий опыт в звукозаписи состоял из двух практических занятий в отеле.

На стене магазина висел плакат на английском языке: «Покупаемые здесь изделия из кости вы можете легально ввозить в Соединенные Штаты». Мы конечно же засняли и эту надпись, рассчитывая воззвать к совести не только европейцев, но и американцев. Американские туристы составляют значительную часть покупателей изделий из кости, приобретаемых на память об отпуске, проведенном в Гонконге. Более того, третья часть всей гонконгской кости шла, главным образом в виде украшений, прямиком в Соединенные Штаты, где открыто продавалась в магазинах. Если бы удалось убедить Соединенные Штаты в необходимости полного запрета ввоза кости, это серьезно подорвало бы гонконгскую индустрию.

Как раз в это время в магазин вошли легкие на помине американцы — две немолодые супружеские пары. Клайв посмотрел мне в глаза; я кивнул в ответ. Мы наблюдали, как они бродили по магазину, перекликаясь друг с другом на среднезападном акценте. Один из глав семейств купил для своей половины сережки, и, пока продавец заворачивал их, инициативу взял Клайв.

— Простите, сэр. Мы как раз снимаем фильм о туризме и торговле в Гонконге. Не позволите ли вас снять, как вы оглядываете магазин?

Недолго думая американцы согласились. Для них это была неожиданная забава, которых им так недоставало во время отпуска. Клайв заснял сцену, как продавец показывает им изделие из цельного бивня. По размеру я догадался, что слону было около двадцати лет.

— Какая прелесть! Почем же он? — спросила одна из женщин.

— Пятьсот долларов, — ответил продавец.

— Что ж! Он того стоит, — ответила она, не найдя, что еще сказать.

— Для кого делается фильм? — спросил ее муж.

— Для британского телевидения и газет, — ответил я с улыбкой. — Как знать, может, попадете на обложку журнала «Тайм»!

Впрочем, я подозревал, что им бы не особенно польстило, если бы так и произошло.

Мы закончили съемку, поблагодарили всех и уже собрались уходить, когда один из мужчин, показав на изделие из цельного бивня, спросил жену: «Кочиш?»

— Так он же стоит пятьсот долларов, — запротестовала та.

— Не важно. Кочиш? — бахвалился он.

Не зная, куда деваться от смущения, она вытолкала его из магазина, откуда уже вышли их друзья. Но и после того, как за ними закрылась дверь, он все еще нарочито громко спрашивал: «Кочиш? Кочиш?»

Чармиэн передала Клайву наушники, чтобы он смог убедиться, на нужном ли уровне сделаны ее любительские записи. Чем дольше он слушал, тем больше