Записки кинорежиссера о многих и немного о себе - Евгений Татарский

— Женя, мне сейчас рассказали потрясающую историю!!!

Надо сказать, что за год-полтора до того я прочитал эту историю в газете «Комсомольская правда» и подумал, что американцы тут же купили бы права на нее и в тот же день запустили бы фильм.

Я ему сказал:

— Стоп! Эту историю я знаю, отлично знаю!

— И что?

— Да, это для тебя роль!

— Тогда давай!!!

— Давай-то давай, только вот где взять деньги?

— Деньги я найду!

— Как только найдешь, звони!

Но от желания найти денег до получения денег дорога бывает длиною в годы. Я уже давно ничего не делал, и мне хотелось снимать. А эту историю можно было снять.

Меня познакомили с одним русским, который жил в Германии. У него была картинная галерея. Мне сказали «поговори с ним». Он уже финансировал какие-то картины. Он приехал в Ленинград. Я поговорил. Но он как-то невнятно ответил:

— Вот мой секретарь, позвоните ему!

Но снимать хотелось. Я летел на самолете в Москву. В самолете подходит ко мне пьяненький Сережа Середа.

Когда-то в восьмидесятые годы я был председателем режиссерской секции студии «Ленфильм». А без визы председателя секции на студию никого не принимали в режиссерский цех. Мне подвели этого парня:

— Слушай, Женя, мы берем человека на картину, поддержи. Хороший парень, закончил финансово-экономический институт.

Прошло полгода, приходит ко мне:

— Евгений Маркович, неприятность случилась, меня уволили с этой картины, и я договорился на другую картину! Вы подпишете?

— Ну, что же, давай!

Прошло несколько месяцев, он опять подходит:

— Я опять ушел… Вы подпишете?

Я говорю:

— Сережа, ты взрослый человек, а не мальчик-десятиклассник. Это последний раз! Больше — все!

А потом только отголоски о нем: Сережа куда-то уехал. Он в Германии. Почему-то он помогает киностудии «Ленфильм» покупать микроавтобусы «Фольксваген» на 8–9 человек.

Директор киностудии Голутва похвастался:

— Это Сережа помог!

— Замечательно!

И вот в самолете:

— Евгений Маркович, здравствуйте!

А я вижу, что он выпивший.

— Вы куда?

— Я в Москву!

— А я живу теперь в Германии, у меня там фирма. А что вы снимаете?

Я говорю:

— Ничего не снимаю!

— Почему?

— Нет денег!

— Да? А когда у вас будет что снимать, вы позвоните мне, я найду деньги!

— Это ты сказал!

— Да! Да!

И вот когда с русским немцем ничего не получилось, я вспомнил про Сережу Середу. Я позвонил ему в Германию. Он сказал, что прилетает в Ленинград такого-то числа и будет в гостинице «Прибалтийская».

Я пришел в гостиницу, рассказал ему историю, которая позже стала называться «Тюремный романс». История ему понравилась. Он спросил:

— А сколько нужно, чтобы начать?

— Как минимум, надо оплатить работу сценариста!

— А сколько это?

Я назвал сумму:

— Две тысячи долларов.

Сережа взял трубку телефона:

— Роман, зайди ко мне, пожалуйста!

И пока Рома шел, Сережа мне сказал:

— Сейчас придет Рома, вы не смотрите, что он такой молоденький, с розовыми щечками. Он ворочает большими деньгами, нефтью!

Пришел мальчик, поздоровались, познакомились.

Сережа говорит:

— Рома, мы будем снимать кино с Евгением Марковичем. Для начала дай ему три тысячи долларов!

— Зачем три тысячи, я же тебе сказал две!

— Это сценаристу, а вам?

— Но я еще не работаю!

— Нет! Вам надо будет поехать в Москву. Один раз, другой раз… пускай и у вас будут деньги. Три тысячи!

Рома сказал:

— Хорошо!

Через минуту три тысячи долларов из его карманов перекочевали в мой карман. Вот так все было просто и понятно.

А Саша Абдулов деньги не нашел, но зато он нашел мне актрису.

— Слушай, а давай возьмем Марину Неелову!

— Марина — прекрасная артистка! Пойдет?

— Да, я сейчас с ней репетировал. Я рассказал ей, она хочет, она пойдет!

— Хорошо.

— А давай сценарий напишет Сережка Соловьев? Он жутко хочет!

— Чего это он хочет?

— Он очень хочет снимать…

Я говорю:

— Снимает Татарский!

— Давай тогда он напишет!

Но что заморачиваться, с другой стороны, Сережа — пишущий режиссер.

— Хорошо, пусть пишет Сережа Соловьев!

— А давай оператором будет Паша Лебешев, он готов!

Паша Лебешев — гениальный оператор.

Я говорю:

— Давай! Кого ты мне еще будешь сватать?

— Нет, пока все.

— Хорошо. Успокойся.

Сережа тем временем познакомил меня со своим братом Виктором, который жил в Москве. Сережа Середа — шалопай, а Виктор Александрович Середа — серьезный человек. Познакомились мы с ним, поговорили. Схема была такая:

— Треть от денег вы даете нам сейчас, и мы готовимся к съемкам. Треть денег, когда мы будем готовы снимать, и треть на монтажно-тонировочный период!

— Договорились, Евгений Маркович!

У него была секретарша, было удобно связываться. Если ей позвонить, то она обязательно все передаст. И надо отдать должное Виктору Александровичу Середе, да и Сергею тоже, никаких проблем с деньгами у нас не было. Это не значит, что был открытый счет, это значит, что, если договорились, что придут деньги, значит, они придут. И поэтому мы могли работать совершенно спокойно.

Немного о директоре картины

Я пригласил работать директором картины Льва Александровича Вигдорова.

Когда-то он был артистом театра Ленинского комсомола, потом уехал в Баку и работал там артистом. Там он женился на очаровательной барышне Любочке, в которую была влюблена вся лучшая часть Баку, так как она работала диктором Бакинского телевидения и каждый вечер разговаривала с экрана с азербайджанцами. Потом он вернулся в Ленинград вместе с Любочкой и с дочкой Леной.

В Ленинграде он организовал кукольный театр, и каждый год по два-три раза выезжал со своими артистами по городам и весям. Они «окучивали» школы, давали детские спектакли для начальных классов. Билеты были по рублю. Он неплохо зарабатывал сам и давал заработать многим артистам, администраторам, порученцам, которые бегали по школам.

Однажды он подходит ко мне и говорит:

— Женя! А ты можешь поставить мне кукольный спектакль? Он называется «В стране Мульти-пульти».

Я говорю:

— Какого рожна! А ты?

— Я не могу, а ты можешь?

— Ну, могу. Только я кукол не умею водить!

— Я умею водить! — сказал он. — С артистами надо помочь!

Собрались артисты, поставили ширмочку, начали играть.

Я смотрю: за гранью добра и зла!

Я спрашиваю у него:

— Слушай, они откуда у тебя?

— Все закончили театральный институт, кукольное отделение. Все с высшим актерским образованием.

Тогда я сообразил, в чем дело: когда они играют, то артисты отдельно, а куклы отдельно. Я их только слышу, а вижу только кукол. Куклы не играют!

Я говорю:

— Так! Выйдите из-за ширмы!

Они вышли.

— Возьмите куклы и сыграйте мне!

Они начали играть, и это уже было другое дело.

Я попросил:

— Теперь забудьте, что вы с куклами! Это продолжение вас. Отыграйте мне это событие. Я хочу видеть оценку. Не твою оценку, а оценку твоего персонажа, тогда появится жанр, тогда все появится!

Через три дня они освоили эту азбуку и сами начали получать удовольствие от игры.

Левка уехал со спектаклем. И был мне благодарен за эту совсем нетрудную для меня работу.

Он был дружен с Виктором Сергеевым, который к этому времени стал директором киностудии и очень дружил с Абдуловым. С Абдуловым их дружба строилась на общем большом и сильном увлечении: они были картежники. Они играли в казино. Не было такого казино в Ленинграде, в котором они не играли бы ночами.

Но у меня были хорошие отношения с Левой, и я пригласил его в картину.

«Шаляпин задерживается в Неаполе»

Мы снимали фильм, и я жалел, что поступил мягкотело, набирая команду.

С Сашей Абдуловым работать было очень трудно. Ночью он играл в казино, а утром приезжал на съемку абсолютно неготовый. Это было очень грустно.

У Марины Нееловой была маленькая дочка. Муж во Франции. Он был дипломат. Она то отправляла дочку во Францию, то встречала ее из Франции. И это тоже было довольно тяжело.

Я утром готовился к съемке. Долго нет Марины. Прихожу в гримерную, спрашиваю:

— В чем дело?

Гример выходит со мной за дверь и говорит:

— Евгений Маркович, Марина сегодня проводила дочку. Она так нервничает! Я укладываю волосы, а волосы снова становятся дыбом!

Я вошел в гримерку, действительно, ей завивают волосы, а они распрямляются. Она была в таком возбуждении.

Ну, это еще ерунда… Паша Лебешев очень любил готовить. И очень хорошо готовил. Мы приезжали на съемку, он говорил:

— Не-е-ет, давайте сначала шашлычок съедим!