Том 6. Дураки на периферии - Андрей Платонов

Офицеры единовременно козыряют и поворачиваются налево кругом.

Поздний вечер. Играет музыка. Вестибюль большого ресторана, где происходит банкет для офицеров союзных армий. Русские и американские офицеры беседуют и курят в вестибюле.

И вдруг офицеры расступаются, давая дорогу. Появляется Иванов под руку с женой. Иванов в парадной форме и с орденами. Ольга одета в европейское весеннее платье, в лакированные туфли, голова ее причесана, как быть должно. Она выглядит теперь почти как девушка, и радость сделала прекрасным ее лицо. Позади них следует счастливый Моргунов. зал ресторана. Посредине люди танцуют, у стен ужинают за столиками.

За одним столиком сидят Иванов и Ольга. Ольга находится в состоянии, близком к волшебному сновидению. Иванов время от времени трогает руку Ольги, проверяя, здесь ли она в действительности. Они молчат.

Американский майор обращается к Иванову — он просит разрешения пригласить Ольгу на танец.

Ольга танцует с американцем. Моргунов танцует с Габриэль. Музыка играет какой-то бушующий танец.

Усталая Ольга возвращается к мужу. Иванов улыбается; он доволен, что Ольге здесь хорошо; он угощает ее вином и фруктами.

Иванов. Дети там не забыли меня?

Ольга. Нет… Только Настя все спрашивает: а какой папа?

Иванов. Она маленькая крошка была…

Ольга. Она маленькая.

Иванов. А мама как?

Ольга. Я боялась тебе сказать… Мы берегли ее, но она все скучала по тебе, все тосковала, она думала — ты давно убит, и она умерла…

Молчание.

Иванов. Давно уже мамы нет?

Ольга. Давно, Алеша.

Моргунов, Белоярцев, Исаев и еще два офицера сидят за столиком. К ним подходит официантка с вазой, в которой лежат конфеты, шоколад, маленькие подарки; у официантки есть также цветы. Офицеры платят деньги официантке и говорят, куда нужно отнести цветы и то, что в вазе.

Официантка подносит подарки к столу Ивановых и с поклоном кладет на стол все, что было в вазе, и цветы.

Иванов и Ольга смотрят в сторону друзей — офицеров; друзья им кланяются издали и делают жесты сочувствия и дружелюбия. Моргунов подымает бокал, предлагая тост. Все пьют на том столе за их здоровье. Иванов и Ольга отвечают тем же.

Ольга. У тебя раны не болят, Алеша?

Иванов. Не болят, нет… залечили крепко. Расскажи мне о себе, я думал — тебя нет в живых.

Ольга. А я думала тебя нету… А я без тебя не могу, а у меня дети…

Иванов. да, наши дети… Я бы Настю хотел сейчас на руках подержать. А Степан и Петрушка уже большие выросли?

Ольга. Они большие выросли, Алеша, и разумные стали.

Иванов. Я тебя поцеловать хочу, Оля. Спасибо, что ты детей сберегла, выкормила и вырастила. Четыре года я думал, когда прикоснусь к тебе, я и во сне тебя видел, в бреду с тобой говорил…

Ольга (смущенная). Не надо, Алеша, не надо меня целовать.

Иванов. Ты отвыкла от меня?

Ольга. Нет… зачем мне подарили это платье, туфли, зачем ты меня шоколадом кормишь и вином? Мне не надо.

Иванов. Почему?.. да тебя в золото надо одеть, пуговицы из бриллиантов сделать и всей этой Европе показывать, чтобы они руки тебе целовали.

Ольга. Алеша, я больше не могу… Не хвали меня, не люби меня. здесь так хорошо с тобой!

Иванов ничего не понимает. Подходит Белоярцев и приглашает Ольгу на танец.

Иванов. Ей сейчас некогда. Ступай прочь пока.

Белоярцев. Есть! Прошу прощения.

И Белоярцев отходит.

Ольга. Алеша, я не такая, какая была… Я не стерпела жизни и тоски по тебе, а если бы стерпела, я бы умерла, я знаю, что я бы умерла тогда, а у меня дети и я бы тебя никогда не увидела…

Иванов. Так что же было с тобой, милая, бедная моя?

Ольга. Я чувствовала, что пропадаю без тебя, мне нужно было — пусть кто-нибудь будет со мной, я измучилась вся, и сердце мое темное стало, я детей своих уже не могла любить, а для них, ты знаешь, я все стерплю, для них я и костей своих не пожалею…

Иванов. Подожди, не надо больше… У тебя что, у тебя человек был?

Ольга. Был, Алеша.

Иванов. А он что — он не обижал моих детей?

Ольга. Он их любил, Алеша, он добрый был, он пожилой уже.

Иванов. Пожилой уже?

Ольга. Пожилой, у него своя семья погибла…

Молчание. В зале веселое оживление. Музыка играет новый вальс.

К Ивановым подходит сразу группа офицеров: Белоярцев, Моргунов, Исаев, два американца. Еще несколько не дойдя до Ивановых, один американец надламывает спички, подает их своим спутникам, те берут спички, спичка с целой головкой достается Моргунову, — ему, следовательно, досталось право пригласить Ольгу на танец.

Моргунов увлекает Ольгу в танцующую толпу.

К оставшемуся в одиночестве Иванову подходит Габриэль и протягивает ему руку, приглашая танцевать, но Иванов отказывается. Габриэль с наивной алчностью глядит на уставленный стол. Иванов указывает ей на стул.

Габриэль садится охотно. Она сама наливает себе вина, выпивает, и жадно, не сдерживаясь, кушает пищу. Она веселая и голодная. Иванов глядит на нее равнодушно, но он добр по привычке и подвигает ей различные яства.

Ольга и Моргунов возвращаются к столу Иванова.

Габриэль (вставая). Мерси! (И уходит).

Ольга (обращаясь к Моргунову). Это кто?

Моргунов. да так — неизвестно кто: местная обедневшая империалистка!

Моргунов кланяется, целует руку Ольге и уходит.

Ольга. Алеша, пойдем домой.

Иванов. А где мой дом теперь?

Ольга. Со мной, Алеша.

Она берет его за руку. Иванов встает, безвольный, как спящий.

Они подходят к тесной толпе танцующих. Им нельзя пройти между танцующими. Они останавливаются. Ольга кладет свою руку на плечо мужа, другой обнимает его и ведет его в танец, вписываясь в тесный круг танцующих.

Они удаляются среди танцующих; они у выхода наружу.

Улица чужого иноземного города. Горелые дома. Безлюдие. На проезде валяется битая немецкая техника — пушки, повозки, зарядные ящики, пустые автомашины, а также бревна, трупы лошадей и немецких солдат и прочее.

Ольга ведет за руку Иванова, как маленького, по этой улице. Иванов покорно идет.

Затем он вырывает свою руку от Ольги — и действует: хватает бревно, сворачивает его с дороги и отшвыривает, приподнимает за подножку малолитражную разбитую машину и опрокидывает ее, кантуя через крышу; берет лафет у легкого орудия и волочит всю пушку в сторону; раскачивает наклонившийся столб с траверзами наверху и рушит его на землю; наклонившись, подымает закостеневший труп немца и бросает его от себя.

Действуя так, Иванов удаляется от зрителя, а Ольга тихо идет за ним. Уже не видно ясно и точно, что именно там сокрушает Иванов, только слышен гром его работы. Они вблизи. Ольга берет мужа за руку. Иванов глядит на нее одичалым и кротким лицом.

Иванов. Я утомиться, я измучиться хочу и не могу.

Ольга. А зачем? Ты успокоишься только со мной, больше ни с кем.

Иванов берет Ольгу на руки, несет ее вперед и сажает в пустую повозку, а повозку катит перед собою, упираясь в нее руками, сзади. Ольга, сидя в повозке, улыбается, глядя на мужа, и болтает ногами.

Ольга. Успокойся! Все ведь не так, как ты думаешь.

Иванов. Прочь уходи!.. Прочь ты от меня, пока я, пока мое сердце еще любит тебя!

Ольга прыгает с повозки — и уходит одна по дороге во тьму, а Иванов стоит неподвижно и смотрит ей вслед; он делает движение в сторону ушедшей — несколько шагов, и останавливается.

Затемнение.

Весенний день. Площадь того же иностранного города. Парад союзных войск. В отдалении стоят старшие офицеры — русские и американские, — принимающие парад. На одной стороне площади, на тротуаре, среди наших интендантов военнослужащих, стоит в качестве зрителя Ольга; она одета теперь в ватник, в валенки, в теплый платок, — в ту одежду, в которой приехала; у ног ее стоит домашний чемодан. Музыка играет торжественный марш. По площади проходит американское подразделение.

Затем движется наша сводная рота; во главе ее идет Иванов; он идет точным шагом с обнаженной опущенной саблей; окаменевшее, словно мертвое лицо его смотрит прямо перед собой. Проходя мимо старших командиров, Иванов поднимает саблю в положение салюта — и у Ольги, следящей за мужем, катятся в этот момент слезы из глаз.

КПП на дороге за городом. Группа наших командиров, ожидающая машин. К этой группе подходит Моргунов, провожающий Ольгу.

Моргунов. Мало вы у нас погостили, Ольга Васильевна…

Ольга. У меня отпуск скоро кончается, а ехать нужно долго.