Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

В голосе Готрека послышалась ярость:

— Так вы думаете, я принадлежу вашей слабой расе?! Я заставлю вас сожрать эти слова, люди! Я кровавый гном!

— Может быть, ты будешь посдержаннее, пока мы не увидим нападающих? — прошептал Феликс и крикнул: — Простите моего друга. Он враг Павшим Силам, и его можно легко оскорбить. Мы не зверолюды и не мутанты, как вы, несомненно, видите. Мы просто наемники, ищем работу по дороге в Налн. Мы не причиним вам вреда, кем бы вы ни были.

— Он говорит искренне, — сказал первый голос. — Умерьте свой пыл, парни. Пока я не давал вам слова.

— Может, он волшебник, они все образованные, — произнесла женщина. — А девочка может быть его ученицей или зачарована.

— Не-а, это Кэт из гостиницы в Кляйнсдорфе. Она частенько мне прислуживала. Я узнаю ее волосы где угодно. — Весельчак, казалось, задумался. — Может, они ее похитили? Я слышал, что можно получить хорошие деньги, если продать девственницу для жертвоприношения на подпольном рынке в Налне.

Феликс подумал, что дело принимает крайне неприятный оборот. Эти люди очень напуганы и подозрительны, и ничто не помешает им утыкать мужчин стрелами, а уж потом расспросить обо всем девочку. Он начал лихорадочно соображать, куда бы спрятаться, надеясь, что Готрек не поддастся обычному искушению и не вступит с ними в перебранку.

— Это вы, господин Месснер? — неожиданно спросила Кэт.

«О, Сигмар! Благослови своих детей! Говори с ними. С каждым ее словом им будет все сложнее представить нас как безликих врагов».

— Не убивайте их! Они спасли меня от зверей. Они не колдуны и не поклонники Хаоса. — Она поглядела на Феликса ясными глазами. — Это господин Месснер, один из охотников и лесничих герцога. Он пел мне песни и рассказывал всякие байки, когда приходил в таверну. Он хороший человек.

«Этот хороший человек совсем недавно чуть не пустил мне стрелу между глаз», — подумал Феликс.

— Кэт права. Мы убили зверолюдов. Но могли бы убить и больше. Они разрушили Кляйнсдорф, и теперь они могут двигаться сюда. Их ведет воитель Кхорна.

Крупный, но ловкий человек возник перед Феликсом, вынырнув из зарослей справа. Он был затянут в кожу, на плечи накинут зелено-коричневый плащ. Феликс удивился — он, должно быть, несколько раз смотрел на этого человека в кустах и не видел его. В сильной руке он сжимал лук, но уже не целился ни в него, ни в Готрека. Его движения были неожиданно точными для такого большого человека. Он остановился в десяти шагах от тропинки и принялся разглядывать их, как будто оценивая. Его лицо было помято, а серые глаза утомлены. Нос человека был, по-видимому, когда-то сломан и слегка свернут набок. Его уши были проколоты, как у старого наемника, а глаза холодны, как сталь.

— Не-а, на порождение ада вы, ясное дело, не похожи. Но если это так, то вы выбрали крайне неподходящее время для прогулок по лесу, в котором бродят искаженные души. Он полон им отсюда и до Кислева.

— Тогда почему вы здесь? — спросил Готрек, едва сдерживая свой гнев.

— Не хотелось бы отвечать на твой наглый вопрос, приятель, но это моя работа. Мы с ребятами присматриваем этим лесом для герцога, и надо сказать, я много нехорошего здесь видел.

Он почесал кулаком нос, по-прежнему разглядывая их. Феликс попытался понять, что это за человек. Он разговаривал как крестьянин, но в его глазах светился ум, а чувство юмора, проскальзывающее в его словах, выдавало человека себе на уме, который скрывал свою истинную натуру. Он казался вполне спокойным, но может стать опаснейшим врагом — именно его спокойствие и пугало. С Готреком он держался, как человек, уверенный в себе и в своем положении. Феликс уже встречался с подобным сортом людей раньше: верные служаки, которые уважали своего повелителя и вершили скорую расправу над теми, кто оказывался в их руках.

— Мы не враги, — произнес Феликс. — Мы идем по императорской дороге. И не хотим неприятностей.

Человек рассмеялся, как будто Феликс сказал что-то забавное.

— Тогда вы не туда попали, ребята. Что-то растревожило старых зверолюдов, хотя я не видел их уже много лет. Они ушли из леса в горы, громя все по дороге, а теперь, по вашим словам, разорили и разрушили Кляйнсдорф. Жаль его, если это так. Он мне всегда нравился. А что тамошние солдаты? Они, конечно, что-то успели сделать?

— Умереть, — сказал Готрек, мрачно усмехнувшись. Человек пристально поглядел на него. В его глазах был гнев.

— Не-а, там же был замок. А в нем — около шести сотен солдат. Зверолюды никогда не нападают на укрепления, им умения не хватает. Именно поэтому мы все еще живы в этих проклятых местах.

— Это правда, — произнесла Кэт. — Все, что сказал Готрек, правда. — Девочка была готова расплакаться.

— На вашем месте я бы присмотрел за следующей деревней, — произнес гном, и ехидно пояснил: — На всякий случай, ясное дело.

Месснер повернулся к лесу и гаркнул:

— Рольф, бегом на запад и посмотри, что там. Фреда, марш во Фленсбург к остальным ребятам и жди нас там. Я сам позабочусь об этих приятелях. Дело принимает серьезный оборот.

Ему никто не ответил. Феликс не слышал ни единого шороха в кустах, но почувствовал, что наблюдатели ушли. Он вздрогнул: они могли бы убить его, а он их даже в лицо не видел. Ненависть к лесу вновь охватила его — он предпочитал места, где человек может встретить врагов с открытым забралом.

Месснер жестом приказал следовать за ним.

— Пошли. Вы расскажете мне все, что знаете, по дороге. Тогда к тому времени, когда мы прибудем во Фленсбург, я тоже буду знать, что случилось.

Старик сидел, скрестив ноги, на грубом коврике у дверей дома и курил длинную изогнутую трубку. Он и маленький мальчик играли в кости на расчерченной земле. Старик оторвался от игры, чтобы взглянуть на пришельцев, и в его глазах Феликс заметил обычное подозрение всех лесных жителей к чужестранцам. Потом старик выпустил несколько колец дыма из трубки. Месснер кивнул ему — это было что-то вроде короткого приветствия, и старик в ответ шевельнул дрожащей рукой, то ли защищаясь от дурного глаза, то ли просто разговаривая на языке жестов.

Феликс с любопытством разглядывал маленький городок, обратив особое внимание на двух ражих молодцов с большими двуручными секирами. Их лица покрывали разноцветные татуировки, глаза были прищурены и внимательны. Они стучали по грязным улицам высокими, опушенными мехом сапогами со всей уверенностью храмовников Мидденхейма. Иногда они останавливались поболтать с толстым торговцем в меховой шапке или поглазеть на симпатичную девушку, поднимающуюся от реки с кувшином питьевой воды.