Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Спокойно, детка, — на лице Ивана замерло блаженное выражение. — Я ещё не закончил. Соси, пока он не упадёт. Соси, говорю, как соску! Что я, за тебя работать должен? — Саша начала, причмокивая, высасывать из Иванова члена остатки семени. Слёзы продолжали литься из её глаз, а когда член безвольно вывалился из её рта, она упала на пол и зарыдала.

— Что, не нравится? — Катька посмотрела на девчонку без всякого сочувствия. — Привыкай. Я четыре года по пять хуев в день до капельки высасывала. И ничего, не умерла.

— Парни, прощайтесь с девочкой Мариной, из этих дверей она выйдет женщиной! — Валерка на руках внёс едва прокашлявшуюся Марину в комнату отдыха, положил на диван и с сияющим лицом закрыл дверь. В течение 10-ти минут мы прислушивались к неясной возне за дверью, а потом оттуда раздался отчаянный крик девочки:

— Больно! Не надо! Больно! Нет! Нет! — через несколько секунд раздался ритмичный скрип дивана, заглушаемый криками Марины, которые вскоре перешли в непрерывный вой и рыдания. Мы зааплодировали, Саша зажала уши руками, а Катька, пожав плечами, сказала:

— А я первый раз не орала. Хотя вообще девки орут. Целку больно рвать. Некоторые даже сознание теряют, особенно мелкие.

В это время за дверью наступила тишина. Мы услышали, что Валера что-то вполголоса говорит девочке, а потом она вновь начала душераздирающе кричать.

— Ой, бля, пиздец, кончаю! — раздалось вдруг из комнаты, Марина в последний раз вскрикнула от боли, и стало тихо. Дверь открылась, и на пороге появился Валерка. Его живот, ноги до ступней, руки и даже лицо были перемазаны кровью. С поникшего члена свисала вязкая струйка спермы. На лице застыла блаженная улыбка.

— Нет, мужики, целка — это круто. Только ебать в наушниках надо. Это ж как орёт-то:

— Ты её, часом, там не зарезал? — Катька прошла в комнату отдыха, мы прошли за ней. На окровавленной простыне в позе эмбриона плакала Марина. Губы были искусаны, лицо залито слезами, измазанная запекшейся кровью детская писька с опухшими и посиневшими малыми губами выглядела вывернутой наизнанку. По маленьким ягодичкам растеклись потеки Валеркиной спермы. Катька раздвинула ноги девочки, и мы увидели огромные синяки на её бедрах. Мы привыкли видеть такие синяки у узкобедрых малолеток — они не были «рассчитаны» на то, чтобы на них ложился здоровенный мужик, но Марина пострадала сильнее — чем обычно. Перевозбужденный Валерка не подумал, что малышка пока ещё не умеет широко раздвигать ноги.

— Ничего, — Катька продолжала комментировать — у меня хуже было! Оклемается! Иди, дура, в душ, тебя ещё сегодня в жопу ебать будут!

— Нет, не надо!

— Надо, Федя, надо! Отработаешь сегодня, как следует, дам неделю отдохнуть. Нет — тебя ещё в интернате сегодня по кругу пускать будут.

Марина встала, и, оставляя на полу кровавые следы, побрела в душ. Мишка пошёл за ней, на ходу стараясь ущипнуть за попку.

Мы все повернулись к Саше. Бледная Саша, дрожа, сидела на стуле, с ужасом глядя на меня.

— Ну что, Сашенька, твоя очередь. Иди к дяде Гене, дядя Гена тебя женщиной сделает.

— Нет, я не хочу: я лучше: лучше вам пососу, хотите?

— Сашенька, потом, если хочешь, я тебе дам пососать сколько угодно. А сейчас иди-ка, малышка, на диванчик! Пора!

Саша судорожно вцепилась в стул и зажмурилась. Катька, возмущённая такой сценой, схватила девочку за волосы и потащила к дивану. Саша, всхлипывая, ползла на четвереньках, боясь сопротивляться слишком явно. Дотащив дебютантку до дивана, Катька усадила её на краешек, сделала мне пригласительный жест и вышла, оставив нас наедине. Саша уставилась в пол и обхватила колени руками.

— Сашенька, послушай меня внимательно. — Саша дернула плечом, и отвернулась к стене. — Послушай, так или иначе, но раздвинуть ноги тебе придется. Добровольно или силой, мне неважно. Ты проститутка, и я заплатил за тебя деньги. Но если мне придется брать тебя силой, будет больно. Как Марине. А если добровольно, то будет, может быть, даже приятно. Ты расслабишься и получишь удовольствие. Согласна?

— Нет.

— Соглашайся, Саша, соглашайся, — я сел рядом с малышкой и начал гладить напряженную девичью спинку. — Сейчас я тебя немножко поглажу, приласкаю, ты мне свою письку покажешь, я посмотрю, как ты устроена, чтобы тебе больно не сделать. Ложись-ка на спинку: ножки пошире, расслабься, не напрягайся, — продолжая прижимать руки к груди, Саша легла на свежую простыню и широко раскинула ноги, глядя в потолок. Я раздвинул её губки, наслаждаясь зрелищем нетронутого свежего персика без малейших признаков волос, и без той чудовищной красноты, что характерна для опытных малолетних шлюх. Погладив этот чудесный персик рукой, я опустился перед диваном на колени и запустил язык в Сашино влагалище. Девочка попыталась оттолкнуть мою голову, но я перехватил её руку и начал вылизывать её большие и малые половые губки, временами поднимаясь до самого пупка. Это было чудовищно приятно. Из соображений брезгливости я никогда не решился бы коснуться языком грязной пизденки её соседок по детдому. Но здесь было другое дело — Саша ещё оставалась девственницей, и её чистенькая, пахнущая мылом вагина вызывала только возбуждение. Я не мог остановиться, вылизывая малышку. Я лизал языком всё её тело, грудку, шею, губы, я не целовал её, но лизал, ощущая языком изгибы её напряженного, испуганного тела. Перевернув девочку на животик, я тщательно вылизал её попку, складочку между ягодиц, анус, позвоночник, откинул волосы и вылизал заднюю поверхность шеи. Член дрожал от напряжения, и я понял, что пора приступать к главному. Уложив Сашу на спинку, я широко развел её ноги и, согнув их в коленях, прижал к животу. Затем, проведя по Сашиной щелке, ощутил привычную сухость её входа. Маленькие девочки очень редко текут, когда их трахают. Иногда я пользовался гелем, а иногда находил удовольствие в «сухом» сексе, несмотря на то, что он причинял боль моей сексуальной рабыне. Пожалев на секунду об оставленном в портфеле тюбике геля, я накопил побольше слюны, выплюнул её на вульву девочки и приставил ко входу свой член, увидев, как сжались лепестки малых губ, закрыв отверстие. Слегка расширив вход пальцем и разведя малые губки в сторону, я стал медленно, враскачку продвигаться вперед. Саша ещё больше напряглась и закряхтела, почувствовав непривычную тяжесть между ног. Я тем временем увеличивал амплитуду, стараясь войти как можно мягче, но в какой-то момент не выдержал и надавил всем весом своего тела. Саша вскрикнула от боли, но член не продвинулся ни на сантиметр. Я надавил сильнее, ещё сильнее, Саша вновь закричала, но результата не было. Я уже думал было сходить за смазкой, но не смог оторваться от Сашиного тела.