Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов - А. Передрий

Как-то во время съемок на юге он мне предложил: «Женька, поехали обедать в Пицунду в «Золотое руно», а я ему: «Вова, там плохо кормят». — «Поехали, Женька, со мной везде кормят хорошо». И действительно, повара расстарались!»

Как уже было сказано в начале главы, Татарский дружил не только с Владимиром Высоцким, но и с его женой, французской актрисой Мариной Влади. У него сложилось свое, личное мнение об этой женщине... На глазах кинорежиссера проходило знакомство поэта со звездой мирового кино, зарождение их будущего романа. Евгений Маркович был свидетелем некоторых бытовых, будничных моментов их совместной жизни: «В какой-то момент я встретил Высоцкого и обомлел — таким счастливым он выглядел! «Женька, я с Мариной встречаюсь», — радостно сказал он мне.

Марина Влади нравилась многим, но стала женой Высоцкого. Она была настоящей женщиной-матерью. Где-то жесткой, где-то суховатой, как многие иностранки, но бесконечно заботливой. Сильно переживала, что Володя пил и кололся...

Однажды Высоцкий пригласил меня на их дачу. Заметив, как мне понравилась обстановка, сказал: «Женька, это же все Маринка. Что я сам-то...» Марина действительно привозила из Франции все, вплоть до безделушек. Например, у них были интересные подушки, которые принимали форму тела.

Впервые по-настоящему я встретился, разговорился и познакомился с Мариной в Ленинграде, где Володя снимался в фильме «Плохой хороший человек». До этого мы нечасто виделись мельком. А тогда, на съемках, Влади все время сидела в уголочке с томиком Чехова. Скромная такая, старалась, чтобы ее не замечали. Девчонки из съемочной группы недоумевали: вот эта, неброско одетая, не накрашенная девушка и есть звезда французского кино?!»

Журналист Юрий Сушко пишет: «Сначала были студийные съемки в павильонах «Ленфильма». Прилетела Марина, выкроив целый месяц. Накануне Высоцкий переговорил с Татарским:

— Слушай, а может Хейфиц все-таки попробует Марину?

«Чувствовалось, что Марине жутко хочется сняться в картине, — видел Евгений Маркович. — Почти все время съемок в Ленинграде... Марина приходила каждый день и сидела со всегда открытым томиком Чехова: еще раз перечитывала эту повесть...»

Увы, режиссер фильма «Плохой хороший человек» Иосиф Хейфиц роли для Марины в картине не нашел и снимать ее не стал...

Еще одно — удивительное по своей сути — воспоминание Евгения Татарского. Кинорежиссер поведал о втором концерте Владимира Высоцкого в Армении. Сам поэт рассказал эту историю кинорежиссеру, а тот передал ее, как запомнил, высоцковеду И. Роговому.

По словам Евгения Марковича, Высоцкому однажды предложили выступить в Ереване, причем, пообещали заплатить наличными весьма немалую сумму. Высоцкий согласился, прилетел в Ереван, где его у трапа уже ждала машина.

Отработал концерт, получил, как договаривались, конверт с деньгами, а в придачу еще и ящик с фруктами и коньяк, и только после этого решил поинтересоваться: «Кстати, ребята, я хоть где выступал, скажите. Что за организация?» — «Это Комитет государственной безопасности, Владимир Семенович».

«Он рассказывал, — говорит Евгений Татарский, — «Я меняюсь в лице, а они: «Ничего-ничего, все в порядке, приезжайте к нам снова. Спасибо вам большое!»

И последнее. Евгений Маркович рассказывал: «В 1980 году у меня на столе лежал сценарий, по которому я дал согласие делать фильм. Назывался он сначала «Колода без туза», потом— «Без видимой причины»... Была идея пригласить на главные роли Володю <Высоцкого> и Даля...Володя знал мой замысел, мы разговаривали весной 80-го, скорее всего, в мае. Он не читал сценарий и до проб, конечно, дело не дошло: я заканчивал другой фильм, а к «Колоде без туза» должен был приступить осенью... Не получилось».

ЗУРАБ ЦЕРЕТЕЛИ

...Сегодня об этом художнике не говорит и не пишет только ленивый. И все больше — о его скульптурном творчестве и дружбе с сильными мира сего. Например, скульптуру Георгия Победоносца, созданную им и установленную в Нью-Йорке, он открывал с президентом США Джорджем Бушем-старшим. А в его мастерскую наведывались первый президент СССР Михаил Горбачев с Раисой Максимовной.

Его называют поклонником больших форм, обвиняют в гигантомании, а он по- прежнему лукаво улыбается и с теплотой относится как к критикам своего творчества, так и к его поклонникам, которых этот добрый человек считает своими друзьями.

Что на это сказать? «Каждый пишет (в данном случае — творит), как он дышит».

А насчет друзей — личное дело каждого, кому с кем общаться. Друзей не выбирают (хотя можно), друзьями — становятся. И остаются. На друзей Зурабу Константиновичу Церетели (1934 г. р.) всегда везло. И имеет он их великое множество по всему миру. А первую славу художник вкусил в возрасте Христа. До этого с этнографами и археологами обошел весь Кавказ. В хрущевскую «оттепель» пожил у родственников в Париже, поучился на курсах повышения фантазии, встретился с Пикассо и увидел, что занимается он не только живописью, но и литьем, росписью по фарфору, керамикой.

В другой приезд в столицу Франции Церетели встретился с Марком Шагалом. В ею мастерской — масло и темпера, а во дворе — витражи и мозаика. «Я понял, общаясь с великими: художник может все», — говорит Зураб Константинович.

Не оставив писать портреты и пейзажи, Церетели параллельно занялся мозаикой. Одной из первых мозаичных работ он прославился в Пицунде. Работал как одержимый, и не напрасно. Привлек к мозаикам внимание гостившего в СССР великого монументалиста Давида Сикейроса. После в той же

Пицунде произошла встреча с тогдашним министром культуры Екатериной Фурцевой и известными актерами театра и кино. В его приморскую мастерскую на катере приплывал полюбоваться работами сам Алексей Николаевич Косыгин.

Зураб Церетели переезжает в Москву, без устали работает в новой мастерской на Тверском бульваре (располагавшейся, правда, в полуподвале, что нисколько не смущало мастера), получая заказы на оформление фасадов и внутренних помещений зданий, создает витражи и скульптуры. И пишет маслом картины.

В столице он знакомится с будущей супругой. Но и не забывает о своей еще одной большой любви — Грузии. Художник с конца 60-х годов живет, по его словам, «между Тбилиси и Москвой».

В конце 70-х Зураб Константинович назначается главным художником Олимпиады-80. Сам хозяин Москвы Виктор Гришин посещает его мастерскую и удивляется: «Как можно работать в такой обстановке?»

Церетели получает второй этаж под новое помещение мастерской, а три семьи, жившие там раньше, были расселены.

Сегодня он — один из самых известных российских художников, владелец галереи «Зураб», созданной специально для того, чтобы в ней могли выставляться молодые художники бесплатно. Никакой коммерции! Зураб Церетели считает, что самое большое богатство — это друзья.