Невидимка с Фэрриерс-лейн - Энн Перри

Камердинер вошел, несколько запыхавшись, и озадаченно уставился на Питта. Это был черноволосый, очень полный и некрасивый мужчина. Он не скрывал своего удивления, что снова понадобился полиции.

– Да, сэр, чем я могу вам служить?

– Мне нужен сюртук мистера Стаффорда, в котором тот был в день смерти. Где он сейчас?

Человек был явно неприятно удивлен.

– Но это был выходной сюртук мистера Стаффорда, сэр! Сшит всего несколько месяцев назад. Шерсть самого лучшего качества.

– Да, я не сомневаюсь, но где он сейчас?

– Он в нем похоронен, сэр. А как же иначе?

Питт выругался про себя от отчаяния.

Камердинер пристально на него воззрился. Он был слишком хорошо вымуштрован, чтобы позволить кому бы то ни было из джентльменов нарушить его выдержку. Конечно, если бы это был другой слуга, тогда совсем другое дело.

– А где его портсигар?

– В комоде, сэр, как и должно быть. Я, естественно, достал все, что было в карманах.

– А можно взглянуть на портсигар?

Камердинер удивился.

– Да, сэр. Конечно, можно. – Он говорил очень вежливо, но был совершенно уверен, что Питт крайне странный человек.

Камердинер подошел к комоду, открыл верхний ящик, вынул серебряный портсигар и вручил его Томасу. Дрожащими пальцами инспектор открыл его. Портсигар был пуст.

Очень глупо, но Питт был горько разочарован.

– Что вы отсюда вынимали? – спросил он глухо.

– Ничего, сэр, – человек был явно в смятении.

– Вы не брали отсюда дорогих сигар, чтобы выкурить самому? – настаивал Питт, хотя в другом случае неодобрительно отнесся бы к подобному методу дознания. – Даже окурка?

– Нет, сэр. В нем не было ничего. Клянусь богом, он был вот в таком виде, как сейчас. Пустой.

– Но судья выкурил в театре половину сигары и положил вторую половину в карман сюртука. Что с ней случилось?

– А, это! – На лице камердинера отразилось облегчение. – Я ее выбросил, сэр. Нельзя же хоронить несчастного человека с сигарой в кармане. Да и штука эта была в плохом виде.

– В плохом виде? Раскрошилась?

– Да, сэр.

– Значит, костюм все еще на мистере Стаффорде?

– Да, сэр. – Тревога камердинера относительно Питта все возрастала.

– Спасибо. Это всё.

Не ожидая ответа, Томас спустился по лестнице, попросил лакея поблагодарить миссис Стаффорд и ушел.

– Вы… хотите?.. – не веря своим ушам, спросил Драммонд, потемнев лицом.

– Я хочу эксгумировать тело Сэмюэла Стаффорда, – повторил Питт как можно спокойнее, но его голос слегка дрогнул. – Я должен на это пойти.

– Ради Господа Бога – зачем? Вы же знаете, отчего он умер! – Драммонд был в ужасе. Он перегнулся через стол и с отвращением уставился на Питта. – Чему это может послужить? Это вызовет всеобщее расстройство! У нас на руках и так достаточно общественного возбуждения и недовольства в связи с этим убийством. Не ухудшайте положения, Питт.

– Но это единственный оставшийся мне шанс разрешить загадку.

– Шанс? – в отчаянии спросил Драммонд. – Этого недостаточно для того, чтобы обратиться к правительству за разрешением опять выкопать тело. Объясните мне подробно и точно, что вы узнали.

Все еще стоя у его стола, словно провинившийся школьник, Питт объяснил.

– На сигаре? – удивился Драммонд. – Так же, как во фляжке? Но зачем? Ведь это нелепо!

– Не так уж нелепо, сэр, – объяснил терпеливо Питт. – Сигара могла тоже подействовать, если бы яда в виски оказалось недостаточно. Вот почему виски не подействовал на другого, кто также пил из нее.

– Но мы же нашли опиум именно во фляжке, вы не забыли? – заметил Драммонд с легким сарказмом; он был слишком обеспокоен, чтобы язвить. – И все это со слов Оскара Уайльда, и никого другого? Я знаю, вы в отчаянии, Питт, но, мне кажется, вы слишком закусили удила. То, что вы говорите, бессмысленно. Не думаю, что смогу достать вам разрешение на эксгумацию, даже если бы и захотел.

– Но если опиум был в сигаре, а не только во фляжке, это все меняет коренным образом, – отчаянно возражал Питт, – и тут может быть только один вывод…

– Нет, Питт, он был во фляжке. Его обнаружила там медицинская экспертиза. Это факт. И как бы то ни было, остаток сигары выбросили, вы же сами сказали.

– Да, но если остаток сигары несколько часов пролежал у него в кармане и раскрошился, как говорит камердинер, значит, там вполне можно обнаружить следы опиума.

Сомнение затуманило взгляд Драммонда.

– Это единственное объяснение загадки убийства, которым мы теперь располагаем, – сказал Томас. – Больше расследовать нечего. Вы способны закрыть дело нерешенным? Кто-то убил судью Стаффорда, а мы…

Драммонд глубоко вздохнул и тихо прибавил:

– И беднягу Патерсона. И я очень это переживаю. Не знаю, даст ли мне разрешение Министерство внутренних дел, однако я попытаюсь достать его. Но лучше бы нам не ошибиться в данном случае.

Питт поблагодарил шефа. Он не был достаточно уверен в своей правоте, чтобы убеждать в ней и Драммонда. Теперь им придется ждать результатов прошения, а до тех пор делать нечего. Но одно Томас понимал совершенно отчетливо. Разрешение загадки смерти Патерсона не связано с нахождением опиума в кармане сюртука судьи. Гибель сержанта все еще остается загадкой. Одно несомненно: Харримор его не убивал.

Не придя ни к какому определенному выводу на этот счет, Питт вышел на Боу-стрит и осмотрелся, нет ли поблизости свободного кеба. Остановив экипаж, он дал адрес патерсоновской квартиры в Бэтерси.

Кеб швыряло из стороны в сторону, и бока инспектора испытывали на себе все неудобства городской езды. Но вот они приехали на место. Томас вышел, расплатился и направился к двери. Ему открыла та же самая бледная, угрюмая женщина. Как только она узнала Питта, лицо ее еще больше омрачилось, и она хотела было захлопнуть дверь. Но он просунул ногу между косяком и дверью.

– Я хотел бы снова осмотреть комнаты сержанта Патерсона, если позволите.

– Комнаты эти не сержанта Патерсона, – ответила она холодно, – а мои, и я сдала их мистеру Гоббсу и не подумаю его беспокоить, пусть сюда хоть вся полиция заявится.

– Почему вы хотите помешать мне выяснить, кто убил мистера Патерсона? – спросил Томас почти сурово. – Для вас же будет очень неприятно, если я установлю круглосуточный полицейский надзор за домом и снова стану опрашивать всех ваших жильцов. Просто удивляюсь, что вы не понимаете, насколько будет лучше для вас позволить мне войти и осмотреть всего одну комнату.

– Ладно, – рыкнула она. – Чертовы полицейские! Что же с вами поделать? Подонки!

Питт сделал вид, что не обращает внимания на брань, поднялся по лестнице, подошел к двери комнат, которые теперь занимал мистер Гоббс, и громко постучал.

Несколько минут все было тихо, потом издали послышалось шарканье, и дверь отворилась на шесть дюймов. В щели появилось бледное лицо с седыми бакенбардами. Голубые глаза тревожно взглянули вверх, потому что человек был примерно на фут ниже Томаса.

– Мистер Гоббс? – осведомился Питт.

– Д-да… д-да, это я. Чем могу служить, сэр?

– Я инспектор Питт из полиции Ее Величества…

– О господи боже мой! – раззволновался Гоббс. – Уверяю вас, мне ничего не известно ни о каком преступлении, сэр, совершенно не известно. Я очень, конечно, сожалею, но ничем не могу вам помочь.

– Совсем напротив, мистер Гоббс. Вы можете впустить меня в занимаемое вами помещение, которое, как вы, несомненно, знаете, послужило сценой недавно разыгравшейся трагедии.

– Нет, сэр, вы ошибаетесь, – ответил, довольно сильно волнуясь, Гоббс, – вам надо постучать в соседнюю дверь.

– Нет, мистер Гоббс, это произошло здесь.

– Но вы ошибаетесь… и хозяйка меня заверила…

– Возможно. Но я был среди тех, кто обнаружил тело. И помню все очень ясно. – Ему жаль стало этого очень расстроившегося человека. – По всей вероятности, вам солгали, чтобы заставить снять эти комнаты. Но как бы то ни было, они очень приятны. Я не хотел вас расстроить.

– Но, сэр, убийство! Это же ужасно! – Гоббс стал переминаться с ноги на ногу.

– Можно войти?

– Ладно, входите. Полагаю, это ваш долг, а я законопослушный гражданин, сэр, и не имею права чинить вам препятствия.

– Почему же, имеете. Просто тогда я вернусь – но уже с ордером на обыск.

– Нет! Зачем же… Пожалуйста. – И он так распахнул дверь, что она стукнулась о стену.

В мозгу Питта ярко вспыхнуло воспоминание о первом визите сюда; он почувствовал, как защемило сердце, и опять явственно увидел бледного Ливси, сидящего на стуле, и тело молодого Патерсона, все еще висящее в спальне.