Совдетство. Книга о светлом прошлом - Юрий Михайлович Поляков

фонарика, толкаясь и перешептываясь, пацаны стали разбирать почту, точнее, искать первым делом весточку для Жаринова, а тот ждал, нетерпеливо раздувая ноздри.

– Вот Л-8! Ура! – Засухин отдал тирану письмо.

– Ты руки мыл?

– Мыл.

Судя по тому, что среди «адресов» оказались П-1, а это койка Козловского, опустевшая несколько дней назад, и Л-3 – кровать Ивеншева, увезенного домой со сломанной рукой в середине смены, писульки отправлялись наобум, по схеме, методом «тыка», чтобы просто подурачиться. Кто же в почту на полном серьезе играет? Я толкнул в бок затихшего Лемешева.

– Паш, тебе телеграмма!

– Меня нет дома, – ответил он из-под одеяла обиженным голосом.

Письмо с моим адресом П-2 было сложено не так, как остальные, а почему-то фронтовым треугольником. Странно!

– Вслух читаем, поняли! – приказал Аркашка, заглянув в свою цедулю и сморщившись.

Со стороны это, наверное, выглядело странно: сбившись в кучу, сблизив головы, освещая прыгающим желтым лучом шуршащие листочки, мы оглашали послания и нарочито хохотали, подзадоривая друг друга. По стенам метались наши изломанные тени.

– Лемеш, слушай, что тебе написали. – Жаринов забрал у меня Пашкину «телеграмму» и, развернув, прочитал:

Гулять мы будем при луне,

В любви признаешься ты мне!

– Ответишь?

Мой друг не отозвался.

– Бокова сочинила! – со знанием дела заметил Папик. – Больше некому.

– Мне тоже в стихах! – гордо сообщил Засухин:

Зачем, зачем вы удалились?

Пошли гулять и провалились!

– В сортир! – заржал тираннозавр и дал бедняге гулкий подзатыльник. – Пферд, а у тебя что?

– У меня то же самое, – попытался увильнуть Борька.

– Врешь! – Аркашка ловко выхватил записку и гнусным голосом прочитал, нарочно картавя:

Грустно и уезжать не хочется. Правда? Я буду скучать…

– Поступальская, – определил он. – А еще председатель совета отряда. Дура! Я ей сам отвечу…

Кстати, выборы проходят на следующий день по приезде в лагерь, когда еще ребята толком не перезнакомились, а новичков в каждую смену вдвое больше, чем «ветеранов», поэтому Голуб на первом сборе и спросил, чтобы долго не мучиться:

– Кто у себя в школе член совета отряда? Есть такие?

– Есть! – гордо подняла руку Поступальская.

– Член?

– Председатель!

– Ого!

– Девочка с организационным опытом! – обрадовалась воспитательница.

И ее сразу выбрали. А я, между прочим, тоже у себя в классе председатель совета отряда имени Гайдара, но летом надо отдыхать, а не изнуряться общественной работой. В школе хватает…

…Пферд насупился, играя желваками и глядя на обидчика исподлобья. Несколько записок, прочитанных вслух, были совершенно одинаковые, словно состряпаны под копирку: «Как ты ко мне относишься?» Когда Жаринов вопросительно глянул на меня, я со старательным равнодушием ответил, мол, у меня в бумажке то же самое – про отношение. Он, кажется, не поверил, но замял для ясности. На самом деле на моем листке строгим почерком было написано:

Зря ты не пригласил меня на танец! Я ждала!

«Нинка! – сообразил я. – Теперь не отвяжешься».

– Чего отвечать-то? Думай, Шляпа! – приказал тираннозавр. – Надо бабам нос утереть!

– А тебе-то самому что написали? – отстраненно спросил я.

– Мне тоже в стихах. Издеваются, сучки:

Хочу навек с тобой дружить

И этой дружбой дорожить!

Я поразмыслил и продиктовал ему ответ:

Дружить с тобой большая честь,

Когда узнаю, кто ты есть!

– Соображаешь! – хмыкнул Аркашка, пересел к тумбочке и в свете фонарика нацарапал, слюнявя химический карандаш, ответ.

– Перед «знаю» нужна запятая?

– Нужна.

– Я так и думал.

Покончив с ответом, злодей написал еще и Поступальской, судя по ухмылке, что-то очень гадкое. Борька было дернулся, чтобы отобрать у него свой листок, но в последний момент удержался от безрассудного поступка.

Остальные справились сами, а на вопрос: «Как ты ко мне относишься?» – дружно признались: «Скорее положительно, чем отрицательно» – как в фильме «Я вас любил…», где герой втюрился в «маленького лебедя», точнее в девочку-балерину.

Я же решил отшить приставучую Краснову и, недолго думая, вывел строкой ниже: «Мое сердце принадлежит другой», хотя правильнее было бы написать: «другим», а именно: Шуре Казаковой и Ирме Комоловой. Кто знает, может быть, когда-нибудь сам Ираклий Андронников расскажет по телевизору захватывающую тайну двух «К», владевших в давние годы сердцем знаменитого писателя-сказочника «Ю.П.».

Письма снова сложили в пилотку, и Засухин понес их девчонкам на вытянутых руках – так в кино саперы держат мину, готовую жахнуть. Вскоре и в самом деле до нас докатились вопли и взрывы смеха, слышные даже через коридор: «Ой, не могу! Ой, держите меня!» Пока ждали результатов, мне было велено продолжить историю про подбогатырка.

…Фантомаса Ыня все-таки не догнал, самолет оказался с космическим двигателем, а сам преступник влез в скафандр, поэтому спокойно улетел в космос, где затаился среди комет и астероидов, как мы, играя в казаки-разбойники, прячемся между гаражами. Ыня к такому повороту событий готов не был, растерялся и расстроенный вернулся на Землю. Однако мудрый Добрыня Никитич рассудил, что, изгнав Фантомаса за пределы планеты Земля, подбогатырок с задачей справился и поставил ему зачет. Но впереди была еще хренова туча подвигов, иначе не зваться доброму молодцу славным именем Храбрыня…

…Сидит, значит, Ыня на печи, чешет живот, тоскует, не зная, куда силушку девать, чем народ удивить и приблизиться к богатырскому сословию. Тут воротилась в избу Добростряпа, она ходила к Синему морю постирушки полоскать, так как благодаря цвету воды можно прекрасно обходиться без синьки. Экономия! Пока трудолюбивая женщина отжимала белье, к берегу прибило засургученную бутылку из-под древнерусского шампанского. Она, конечно, захватила ее домой, ведь по городам и весям постоянно курсировала запряженная битюгом телега «Вторсырья», собирая у населения пустую тару – стеклянную, деревянную, глиняную, берестяную. Посмотрел Ыня бутыль на свет и увидал внутри скрученную бумажку.

«Зело интересно!» – подумал он, отковырял сургуч и вытряхнул на стол свиток.

32. Нестыковочка

Но тут в дверь снова постучали, Засухин, не дожидаясь приказа, вскочил, прошлепал к двери и принял в щель почту. Пилотка на этот раз не понадобилась, ответы уместились в руках. Видимо, многие девчонки поржали, покочевряжились и успокоились. Однако не все охладели к переписке. Жаринову неизвестная насмешница на вопрос, кто она такая есть, сообщила:

Та, которая тебя

Обожает вне себя!

Аркашка строго посмотрел на меня, я не стал уклоняться – мы тоже глумиться умеем:

Приди под старый абрикос,

Мы побеседуем всерьез!