Трагедия на Неве. Шокирующая правда о блокаде Ленинграда. 1941-1944 - Хассо Стахов

28-я легкопехотная дивизия впервые для себя приходит к горькому выводу: связь между частями потеряна. Командир дивизии и командиры полков временами теряют управление войсками. Остатки подразделений из-за полной измотанности личного состава уже потеряли боеспособность. За неделю боев при отступлении им лишь однажды выдавалось продовольствие. Одному из полковников удается набрать из остатков своего полка 50 боеспособных солдат. Он посылает их к обозникам, чтобы получить там продовольствие и боеприпасы. Когда они узнают, что продовольственная служба сама уже находится рядом с зоной боевых действий, то спешат туда и просят выделить им продукты питания. Но военные чиновники отклоняют просьбу. Классический пример, притом неоднократно имевший место, когда бюрократия, боящаяся ответственности, готова была пожертвовать своими драгоценными средствами, оставив их противнику, нежели решалась ими распорядиться с большей пользой. Солдаты силой добиваются выдачи им всего необходимого.

28-я легкопехотная дивизия теряет в боях с 14 по 31 января 76 офицеров, 417 унтер-офицеров и 2006 солдат. Но зато когда передовые дивизии атакующих русских войск соединяются под Лугой, к этому моменту последний немецкий солдат уже покидает данный район. Мешок пуст. Сталинград № 2 не состоялся.

Естественным представляется вопрос, какую роль играл Гитлер в этом кровопролитном, но все-таки достаточно упорядоченном отступлении. На него можно быстро найти ответ. Когда Кюхлер, которого Гитлер когда-то похвалил, назвав «старым воякой со светлой головой», пытается добиться 22 января в ставке в Восточной Пруссии разрешения на отход к отсечной позиции под Лугой, то ему в этом отказывают, а самого лишают поста командующего группой армий «Север».

В то время как 19 января фельдмаршал фон Кюхлер и генерал-полковник Линдеманн, командующий 18-й армией, продолжали обсуждать по телефону «политические причины», по которым Гитлер отклонил их просьбу оставить Новгород, в этот момент в самом городе уже были взорваны последние склады с боеприпасами. И когда вечером подполковник граф Кильманзег осведомился по поручению Гитлера о том, насколько боеспособны батальоны, находящиеся в Новгороде, а затем передал приказ вначале отвести из города лишь артиллерию, в этот момент оттуда с боем прорывались остатки последних немецких подразделений, стремившиеся соединиться с арьергардом отступавших дивизий.

На совещании 22 января 1944 года Гитлер отметает все аргументы Кюхлера. Он категорически объявляет фельдмаршалу о том, что ни одна пядь земли не должна быть отдана без приказа сверху. Гитлер приказывает сдерживать противника путем нанесения контрударов и максимально уничтожая его живую силу. Лишь таким образом остается надежда обескровить врага. О потерях своих войск, о пределе возможностей своих сил Гитлер даже не хочет задумываться. Кюхлер должен уяснить себе то, что группа армий «Север» обязана продолжать сражаться и удерживать свои позиции. На других фронтах аналогичная ситуация сохраняется месяцами. Но так как фельдмаршал явно отказывается его понимать, то Гитлер прекращает разговор с ним. Кюхлер может отправляться в отставку.

Преемником Кюхлера становится генерал-полковник Модель. Для него тема отступления не подлежит обсуждению. Но он достаточно изобретателен и предлагает план с целью нанесения встречного удара по войскам русских и недопущения окружения своих войск. Однако из этого ничего не выходит, так как он не получает запрашиваемую дополнительную дивизию. Тогда он пытается снизить темпы отступления, так как понимает, что отсечная позиция еще не до конца оборудована в инженерном отношении.

В то время как войска отступают, заметно активизируется деятельность партизан. 30 января на поселок Оредеж нападает 11-я партизанская бригада численностью 4000 человек. Подразделения снабжения, находящиеся там, охватывает паника. Из отпускников спешно формируется рота, которая вместе с 3-м батальоном 24-го гренадерского полка (21-й пехотной дивизии. — Ю. Л.) переходит в контратаку. При этом погибают все офицеры. По поселку открывает огонь артиллерия. Как сообщает Вернер Хаупт в книге «Группа армий „Север“» в эти дни активно действовали в немецком тылу около 40 000 партизан. Они разрушили 300 мостов и пустили под откос 130 поездов.

18-я армия докладывает после первых десяти суток советского наступления о потере 35 000 военнослужащих. 21 января 1944 года наступающие советские части ликуют. Мга после 880 дней оккупации вновь оказывается в руках русских. Немцы сдают один бастион за другим. 27 января Ленинград празднует окончательное освобождение от блокады. Большими шагами война начинает удаляться от измученного города, в котором за время блокады вымерли даже крысы.

Части 215-й вюртембергско-баденской пехотной дивизии лишились за время своего отхода и многосуточных боев, в ходе которых они с момента крупного советского наступления играли роль арьергарда, большинства своих орудий, аппаратуры связи, вооружения и автомобильной техники. В лесах под Лугой они натыкаются на «Испанский легион», который ожидает с погруженной техникой разрешения на дальнейший отход по освободившейся дороге. Но что же делает здесь этот легион?

Первоначально это была 250-я испанская, так называемая «голубая» (из-за цвета рубашек. — Ю. Л.) дивизия, численность которой вместе с подразделениями снабжения составляла 17 000 человек. В конце 1943 года под массивным нажимом союзников, давивших на испанское правительство, дивизия была вынуждена возвратиться на родину. В ходе боев на Волхове, у озера Ильмень и под Колпино она проявила мужество, хотя при этом потеряла многих своих солдат, после чего была выведена с фронта. Из оставшейся части испанских добровольцев этой дивизии был сформирован «Испанский легион» в составе трех батальонов, в котором насчитывалось свыше 2000 солдат и офицеров, объединенных под командованием полковника Гарсиа Наварро.

Теперь три батальона имеют полный комплект вооружения и подчинены 121-й пехотной дивизии, вместе с которой они вели ожесточенные бои против партизан под Оредежью. Но также как и ранее «Голубая дивизия», они вновь стали предметом дипломатического демарша союзников, предпринятого в отношении испанского правительства, находящегося в Мадриде. Сталин требует немедленного расформирования этого соединения, но гордый Франко не терпит, когда на него давят.

Испанцы, находящиеся в лужских лесах, с одной стороны, не привлекаются для ведения оборонительных боев, с другой стороны, они демонстративно медленно отводятся из этого района. Эта ситуация, вернее хорошо вооруженные испанцы, очень кстати подходит для 215-й пехотной дивизии. Немецкие солдаты, готовые и дальше воевать, устремляют свой взор на артиллерию испанцев, которые могли бы им ее отдать, но не имеют на это права, поскольку должны прибыть вместе с ней в Берлин. Поблизости, слава Богу, нет медлительных и колеблющихся бюрократов, опасающихся угрозы, исходящей из партизанских лесов. Поэтому 215-я пехотная дивизия просто-напросто покупает у испанцев все то вооружение, которого им так не хватает. Обе стороны остаются довольными удачной сделкой.