Дом Монтеану. Том 1 - Лина Мур

внутри и снаружи. Его низкий стон тонет в моих губах, а мой крик наполняет его тело.

Обхватываю его талию ногами, когда Томáс начинает жёстко и быстро вбиваться в моё тело.

— Я… не могу… себя… контролировать, — с трудом бормочет он мне в губы.

— Мне хорошо… это очень хорошо… сильнее, — прошу его.

Томáс кусает мою шею, отпуская мои руки и обхватывая ягодицы. Его член растягивает меня и скользит внутри, словно поршень. Шлепки его тела о моё становятся болезненными и в то же время безумно приятными. Мой клитор трётся о его мошонку, усиливая ощущения тела. И я кончаю с громким стоном и криком одновременно.

Томáс не останавливается, но приподнимается и, удерживая меня за ягодицы, начинает двигать бёдрами ещё сильнее. Я растворяюсь в удовольствии и похоти, которые терзают моё тело. Сжимаю ладонями грудь и щипаю свои соски, слыша низкий стон Томáса. Продолжая насаживать меня на свой член, Томáс наклоняется и прикусывает зубами мой сосок, вызывая очередную волну электрического заряда, бегущего по моим венам. Я выгибаюсь, подставляя свою грудь под его губы. Он, то кусает до крови, то зализывает мои раны.

Аромат секса и крови смешивается в одну густую пелену перед глазами. Здесь уже не идёт речь о контроле. Присутствуют только животные инстинкты, желая обладать своим партнёром.

Переворачиваю Томáса на спину и целую его в губы. Рукой нахожу его мокрый и твёрдый член, а затем насаживаюсь на него. Мы оба издаём стон. Опираясь на его грудь, я начинаю скакать на нём, как безумная. Томáс удерживает меня за талию, помогая двигаться ещё быстрее. Пока мы оба не подходим к кульминации. Я сжимаю его внутри себя, испытывая очередной сумасшедший оргазм. И в этот момент Томáс приподнимается, обхватывая моё тело, и кусает в шею. Я откидываю назад голову, царапая ногтями его спину, и взрываюсь. Моё тело словно освобождается из клетки и парит.

Обессиленно позволяю Томáсу опустить себя на его грудь. Я лежу с закрытыми глазами, всё ещё пульсируя вокруг его члена, находящегося внутри меня. Я слышу тяжёлое и в то же время поверхностное дыхание Томáса. Его пульс так же повышен, как и мой. Я лениво улыбаюсь. Это был самый лучший секс за всю мою жизнь. Это было, казалось, быстро, но первый раз с вампиром это что-то вроде многовекового воздержания. Он всегда быстрый, а вот последующие… могут продлиться сутки и более. Вампиры очень любвеобильные существа.

— Как ты себя чувствуешь? — шёпотом спрашивая, Томáс поглаживает меня по спине.

— Живой, — тихо отвечаю я и немного приподнимаю голову. Его член всё ещё внутри меня, и я не хочу расставаться с ним. Опираясь о его грудь, касаюсь его лица. Он до сих пор в облике вампира, и это его лучшее лицо. Я мягко целую его в подбородок.

— Около четырёх веков назад, — внезапно произносит Томáс.

— Что? — спрашиваю я, недоумённо приподнимая брови.

— Я занимался сексом с женщиной около четырёх веков назад, когда обрёл свободу. До этого я был девственником. Мне запрещалось трахать женщин. Я трахал свою руку, — объясняет он.

— Оу, тебе запрещали заниматься сексом?

— Да, отец говорил, что секс ослабляет наши силы, а мы должны быть всегда наготове, чтобы драться с врагами, которые преследуют нас и хотят убить. Когда я понял, что свободен, то первое, чего мне хотелось, это заняться сексом. Благодаря моим видениям с тобой, я знал, что должен делать, но я убил её. Она была проституткой, я не смог себя контролировать. Мне пришлось забыть на пару лет об этом, спрятаться снова, чтобы научиться контролю. Я убил пятьдесят три женщины во время секса. И решил, что буду бороться с влечением и этой вампирской похотью. Ни одна женщина после секса со мной не выжила. Я перестал с кем-то спать.

— Боже мой, — шокировано шепчу я. — Но ты же понимаешь сейчас, что ты не виноват? Воздержание для вампира носит последствия, Томáс. И это было одно из них. Когда нас со Станом выпустили из темницы, после того, что мы сделали, и я чуть его не убила, Стан уехал и бросил меня, а я… Я искала похожие ощущения. Помимо того что я злилась на себя за влечение к Стану, я хотела ещё и перебить это чувство пустоты внутри. Я убила пятерых мужчин подряд. Я не могла насытиться. Не могла остановиться. А потом появилась ужасная боль и ненависть к себе.

Томáс приподнимается и снимает меня с себя. Он кладёт меня на постель рядом с собой.

— То есть ты ощущала этот голод, который даже кровь не могла утолить?

— Да.

— Ты говорила кому-нибудь об этом?

— Геле. Она знала и посоветовала мне отвлечься. У меня была она, поэтому мне было проще переживать это время. А вот Стан был один, он сбежал подальше от меня и вернулся другим. Стан постоянно твердил мне, что он убийца. Первое время даже совсем отказывался от питания. Поэтому я начала искать варианты, как облегчить ему питание. Развивала это, а потом вывела формулу искусственной крови. Но с годами Стан тоже это пережил.

— Скольких он убил? — мрачно спрашивает Томáс.

— Не знаю. Он никогда об этом не говорил мне. Предполагаю, что столько же, сколько и ты. Если учесть факт нашей связи и то, что он видел твоими глазами, то мог повторять твои действия.

Томáс переворачивается на спину и смотрит в потолок. Окидываю взглядом его полуобнажённое тело и хихикаю.

— Что? — хмурится он.

— Тебе удобно? — спрашиваю, показывая взглядом на джинсы и его нижнее бельё, все ещё стягивающие его колени.

Он цокает и дёргает ногами, полностью снимая их.

— Нет никаких изменений? — спрашивает он, подложив руку себе под голову.

— Если ты о том, вернула ли я себе своё обличие, то нет. Я не могу обратиться. Это и не важно. Совсем не важно. Я в душ. — Сажусь на постели и хочу уйти, но Томáс сразу же опрокидывает меня на лопатки.

— Я вся в масле и в твоей сперме. Я бы хотела помыться, — усмехаюсь я.

— Мне нравится этот запах, поэтому даже не думай. И я с тобой ещё не закончил, — Томáс опускает голову вниз, красноречиво показывая на свой твёрдый член. — А также я понял, что не убью тебя. Я могу