Сумасшедшая принцесса - Татьяна Устименко

– Я сдеру с тебя облик Аолы! – пообещала я, приближаясь к демонице.

Ринецея взвыла. Ее руки, некогда тонкие и белые, а сейчас похожие на узловатые, сгнившие корни деревьев, взметнулись к разбушевавшемуся небу.

– Холод ночи, бездна Тьмы, призываю тебя! – нараспев выкрикивала демоница. – Затуши свет ее души, выпей жар ее тела, забери силу ее разума!

Порыв ледяного ветра, пронизывающий до мозга костей, закружился возле моих рук. Пальцы скрючились и онемели. Не дыхание, а лишь облачко пара вырывалось с помертвевших губ. Рукоять Нурилона налилась холодом и начала выскальзывать из непослушных ладоней. Я бросила меч на покрытую инеем траву и хотела выхватить дагу Рануэль Алатора. Но пальцы, толку от которых сейчас было не больше, чем от скользких деревянных палочек, не смогли сомкнуться на волшебном оружии. «Боги, я не хочу такого позорного конца!» – вертелась в застывающем мозгу единственная мысль. Ринецея злорадствовала и ликовала. Довольная улыбка появилась на безобразном лице, демоница подошла ближе и протянула страшные когти, желая схватить меня. «Не сдавайся, – шептал рассудок. – Бейся даже через не могу! Отступление заклеймит тебя бесчестием!» Нечеловеческим усилием я подняла обледенелую руку. Струйки еще не остывшей крови заструились по запястью, немного согревая его. Воспользовавшись последней доступной мне каплей тепла, я резко разогнула локоть, вкладывая в бросок остаток сил. Метательная звездочка, которую я всегда ношу за обшлагом рукава, маленьким светлячком, обагренным живой, горячей кровью, сорвалась с моей руки и, распоров парчу, глубоко впилась в грудь Ринецеи. Раненая демоница издала вопль боли, расколовший каменные стены храмового дворика. Тонкий ручеек полупрозрачной субстанции начал вытекать из ее раны и таять в воздухе. Сразу заметно потеплело, небо начало светлеть, исчезла незримая сила, сковывавшая мои органы. Лжебогиня попыталась вырвать звездочку, но лишь расширила рану.

– Марвин! – изо всех сил позвала я. – Где ты? Я сдержала обещание! Она ранена и теряет энергию!

– Я здесь! – донесся голос друга.

Над стеной храма, купаясь в облачке светлой энергии, парил Марвин, молодой и ослепительно прекрасный.

Ослабевшая демоница зашевелила губами:

– Брат! Принц демонов! Приди же и спаси меня!

– Слышу тебя, сестра! – прозвучал властный мужской голос. – Я помогу тебе!

Два огромных черных крыла спустились с небес, укрывая и защищая Ринецею. Подхватив Нурилон, я бросилась наперерез неожиданной помощи, но невидимый маг легко махнул крылом, сбивая меня с ног и отбрасывая далеко в сторону. На фоне скученных облаков мелькнули необычные золотистые очи и яркие губы, приоткрытые в хищном оскале. Обвитая крыльями брата, Ринецея начала таять, растворяясь в воздухе.

– Мы еще встретимся, девчонка! – клятвенно пообещали мне ее пылающие ненавистью глаза.

Я растерянно поднялась с земли.

Черные крылья исчезли, унеся демоницу.

– Да, он очень сильный маг! – В голосе Марвина явственно слышались нотки зависти.

– Кто – он? – не поняла я.

– Ее проклятый брат, старший из троих. Принц демонов!

– С ума сойти можно, – ворчала я, рассматривая синяки и ссадины, щедро покрывавшие мое многострадальное тело. – Принц демонов, принц Ужас… И все – бойцы, все – маги. Куда уж мне, бесталанной, с ними тягаться!

– Но, несмотря на это, твоими стараниями Ужас мертв! – поддразнил некромант.

– Да, – буркнула я. – Кстати, уверена, что ты просто нагло надул всех, придумав легенду про три крови!

Марвин довольно рассмеялся:

– Победителей не судят. И подозреваю, что большая часть легенд появилась на свет именно таким образом!

– Например, легенда о любви великого архимага некромантов и княжны Лилуиллы? – саркастично предположила я.

– Какая еще Лилуилла? – прозвенел подозрительный женский голосок.

Марвин недовольно поморщился, украдкой показывая мне кулак. В небе рядом с ним появилась изящная фигурка вызывающе одетой девицы с русыми кудрями. Наряд сплошь из полупрозрачной газовой ткани не скрывал, а скорее пикантно подчеркивал всё прелести кокетливого существа. Две тонкие дуги девичьих бровей ревниво хмурились. Как видно, тетушка Лепра настроена весьма решительно и не собирается делить своего красавца некроманта с кем бы то ни было.

– Дорогая! – Марвин любовно поцеловал хрупкие пальчики подруги. – В моем сердце есть место только для тебя.

Он подхватил Лепру под локоток, и они, как два легкокрылых мотылька, полетели по чистому, голубому небу. Усталая, израненная, мокрая, бессильно сидящая в луже воды, я откровенно любовалась их сияющей красотой и молодостью.

Взлетев высоко над крышей храма, некромант соизволил вспомнить обо мне и обернулся.

– Ну и чего ты там сидишь, твое величество? – насмешливо поинтересовался он. – Вылезай давай из лужи-то! Выходи в ворота с гордым видом победителя. В городе не осталось ни одного демона, твой народ собрался у дворца и желает видеть обожаемую королеву-избавительницу!

– Марвин! – отчаянно простонала я, продолжая неловко возиться в грязной дождевой воде. – Я устала как собака. Ну скажи честно, какая из меня сейчас королева?

ГЛАВА 7

«Какая из меня сейчас королева? – мрачно размышляла я, удобно устроившись в роскошном кресле в центре парадного зала королевского дворца Нарроны. – „Какая“, „какая“! Да практически никакая! Чего я добилась? Ну истребила демонов и горгулий, угрохала сводного брата (которого почему-то жаль до слез), Ринецею изгнала. Конечно, город ликует. Горожане на улицах повально целуются, обнимаются, обвешивают цветами моего Беса, чуть под копыта не бросаются с воплями: „Великая Аола, храни нашу законную Повелительницу Ульрику, дочь славного короля Мора!“ И все же Ринецея еще жива и будет собирать новое войско, брата так и не нашли, про отца лучше вообще не вспоминать…»

– И какая же из меня, к мерзким гоблинам, королева при этаком-то раскладе? – забывшись, громко ругнулась я.

– Ва… ваше величество! – испуганно проблеял Первый советник.

Славный такой, кстати, старикан, маркиз де Лю Рю. Прибыл вместе с графом де Ризо (теперь уже графом, а не виконтом) и долго рассказывал, как занимал эту должность еще при дворе моего батюшки. Я присмотрелась – умный старик, довольно крепкий, опытный, принцу Ужасу служить не захотел – сбежал, и решила: пусть опять в советниках ходит, надо же, чтобы кто-то меня носом в глупые ошибки тыкал. Вон дворяне потихоньку во дворец стекаться начали, обрадовались, что все вернулось на круги своя. Самые преданные, что вместе с де Ризо пришли и невероятные чудеса храбрости при первом штурме проявили, получили кто титул, кто землю, кто дорогие подарки из буквально ломившейся от золота королевской сокровищницы. И все равно на душе совсем не радостно! Сильнее всего пугал тот факт, что изумрудный кулон на моей шее чуть с цепочки не сорвался – так потянулся к Камню Власти, как только я вошла в главный зал дворца. Все окружающие это заметили, и с тех пор иначе как «ваше королевское величество» ко мне и не обращаются. А мне страшно – не значит ли это, что мой брат уже скончался и я осталась единственной претенденткой на трон? Хоть волком от горя вой! Марвин бессильно головой качает и руками разводит. Огвур зубами скрежещет и, чуть что, хватается за секиру. Генрих, грустный и бледный, ни на шаг от меня не отходит. Ланс сразу весь гарнизон в оборот взял, Эткин во дворе лежит, бдительно за порядком наблюдает. А мне все равно страшно и горестно. Где, ну где же брата искать?