Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

— Разумеется, сэр.

— Вот и приступайте. Я буду здесь всю ночь. Покажите мне оттиск первой полосы, как только она будет набрана. Я напишу редакционную статью, на первую полосу, в рамку, тридцать строк. Учтите это. — Он допил виски и торжествующе пристукнул бока-лом. — Телевидение и радио — великая вещь, и они считают, что время газет прошло. Но мы им еще покажем!

Глава 27

ПВ 14:21

В Вашингтоне было почти половина восьмого. Правительственные учреждения опустели, как и улицы, все служащие сидели по домам, включив кондиционеры на полную мощность. Расходы электроэнергии увеличились, как всегда по вечерам, когда к тому же включались кухонные плиты и телевизоры. Они работали весь вечер, все телевизоры, почти каждый был настроен на продолжавшийся репортаж о катастрофе в Англии. Только один канал, транслировавший важный бейсбольный матч, не решился прервать его, опасаясь, что болельщики подожгут здание компании, как случилось однажды, когда из-за технических неполадок телевизоры отключились на последней решающей подаче. Но сейчас только самые твердолобые смотрели этот матч. В Англии происходили события поважнее.

В Белом доме продолжалось совещание. Уже два с половиной часа, и конца ему не предвиделось. Бэндин коротко переговорил с советским премьером, но от этого ничего не прояснилось. Полярный придерживал карты и сказал мало. Он и его советники все еще вырабатывали тактику или готовились представить факты в нужном свете, а может, искали возможность убедиться, что их американские партнеры разделяют ответственность за аварию на «Прометее». Пока они не решили, как себя вести в этой ситуации, разговаривать с ними было трудно.

Американский кабинет решал ту же проблему, но с другой стороны.

— Мы не можем свалить на советских всю ответственность, — настаивал Саймон Дилуотер.

— Почему? — спросил доктор Шлохтер. — Это теперь политическая, а не техническая проблема, так что их госдепартамент несет полную ответственность. Они наши партнеры, да, но эта катастрофа на их совести, и мы должны быть уверены, что нас не вздернут за это вместе с ними. Управление государством, как говорил великий Меттерних, — это искусство...

— Пошли вы со своим Меттернихом, — сказал генерал Бэн-нерман, яростно откусив кончик сигары и сплюнув его на пол. — Вы эытащите своего фрица, а я своего и задавлю вас цитатами из Клаузевица. На этот раз мы просто забудем о дипломатии и «холодной войне» и останемся в одной лодке с русскими. Это наш совместный проект. Если мы сейчас дадим им под зад, они заберут свои игрушки и уйдут. «Прометей» не поднимется без их ускорителей. Вы согласны, господин президент?

Генерал Бэннерман был опытен в делах такого рода, вот почему он является председателем Объединенного комитета начальников штабов, а не просто командовал боевой дивизией. Шлох-тер уже открыл было рот для ответа, когда генерал обратился к Бэндину, и Шлохтеру оставалось лишь побагроветь и промолчать. Бэннерману нравился госсекретарь — его так легко поддеть. В армии и дня бы не протянул.

— Я вынужден согласиться, — сказал Бэндин. — Ниоткуда не поступало никаких официальных сообщений, что это был советский ускоритель. Эта трагедия в космосе — не первая жертва во имя прогресса, всего лишь неизбежная случайность, что-то вроде дорожно-транспортного происшествия космической эры. И мы предлагаем англичанам большую помощь. Большие деньги. Они на мели и оценят это.

— Звонят из Центра управления в Хьюстоне, господин президент, — сказал Чарли Драгони.

— Включите репродуктор.

— Можете говорить, президент слушает.

— Центр управления, господин президент. На «Прометее» произошли события, о которых я хотел бы доложить вам и мистеру Дилуотеру. — Голос шел из репродуктора на столе, ясно слышный всем присутствующим.

— Он здесь, рядом, Флэкс. В чем дело?

— В ядерном двигателе «Прометея». Неисправность найдена. Повреждена оболочка камеры, и четвертый двигатель выведен из строя. Возможность восстановления равна нулю.

— Что-что? — переспросил Бэндин. — Дилуотер, это еще что за тарабарщина? Что он несет, черт подери?

— Повреждена оболочка, металлическая обшивка двигателей, которая защищает их во время взлета. Это, вероятно, произошло, когда не смог отделиться ускоритель. Починить двигатель невозможно.

— Вы хотите сказать, что «Прометей» тоже застрял там и ему грозит та же судьба, что и у той железяки, которая разметала английский город?

— Не думаю, что положение настолько плохо, сэр. Видимо, четыре остальных двигателя не пострадали. Разрешите, я поговорю с Флэксом? — Бэндин кивнул. — Хэлло, Центр. Что предпринимается, чтобы использовать остальные четыре двигателя?

— Компьютер как раз сейчас просчитывает варианты. Мы сообщим вам, как только решение будет найдено.

— А это возможно? За оставшееся время?

— Это единственный шанс. Одну минуту, пожалуйста... — На другом конце послышался шум голосов, затем Флэкс снова заговорил: — У нас есть просьба с «Прометея». Они хотят поговорить с вами.

— Соедините, — велел Бэндин.

— Мне не хотелось бы беспокоить вас, господин президент...

— Беспокоить! О чем же нам еще думать, пока эта штука не поднимется, куда ей положено! Соедините их с нами, Флэкс.

— Слушаюсь, сэр.

Пока переходили с радиосвязи на телефон, слышались потрескивание и щелчки. Это продолжалось несколько минут, потом Флэкс дал добро.

— «Прометей», вы на связи с директором Дилуотером, который в данный момент находится у президента. Говорите.

— Господин Дилуотер, господин президент, майор Уинтер на связи.

— Давайте, Патрик, — сказал Дилуотер.

— Вы знаете о наших трудностях с атомными двигателями? -Да.

— Так вот, мы смотрим на табло, и, похоже, перед нами серьезная проблема. Видимо, мы не укладываемся в сроки.

— Что вы имеете в виду?

— Теперь, когда последняя ступень отделилась, изменив массу корабля, у нас есть приблизительно двадцать восемь часов до того, как мы сойдем с этой орбиты и войдем в атмосферу. Пока что все это остается в силе. Учитывается время, необходимое для запуска двигателей, мы можем не уложиться в столь короткий срок и не успеть вовремя покинуть эту орбиту. Вы понимаете?

— Да, конечно.

— В таком случае я хотел бы узнать, как вы планируете снять экипаж с корабля, прежде чем он войдет в плотные слои атмосферы?

— Экипаж... собственно, никак. Мы не рассматривали такой возможности.

— Что ж, надеюсь, вы рассмотрите ее теперь. — На сей раз голос Патрика прозвучал достаточно резко.