Тонкие грани (СИ) - Кири Кирико

Это были не его слова — Томми и Кассандры. Джек смирился с тем, что до подобного он не может сам догадаться. Но это не мешало воспроизводить полученную информацию, когда это требовалось.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гвоздь.

— А занимаю его место, так как был в курсе всех дел. Скрипка идёт под правую руку на пару с Кассандрой. И ищем нового на главу боевой группы.

— Почему ты главный? — возмутилась Дорька.

— Ты уже главная по своему району. Ещё мы тебя в должности босса не видели. Будем жопу всем подставлять по привычке.

Мужики рассмеялись, девчонка поджала губы.

— Но почему ты? — спросил Стиляга.

— Ты, чьорт, вообще новенький, так что умолкни, — тут же наехал на него Джек. — Я был его правой рукой, поэтому встаю на его место.

А ещё потому, что он таким образом хотел защитить Томми с Кассандрой, но это уже другой вопрос, явно не для них.

— Ты конечно извини, Гурман, но как босс… — начал было Кривой, но Джек сразу его перебил.

— В ебало хочешь?

— Гурман, Мясника рядом нет, — напомнил он, выступая вперёд.

— Зато я рядом, — отозвался Джек, твёрдым шагом подойдя к нему вплотную. Практически касаясь его носом. — А теперь скажи-ка, готов за базар ответить?

Кривой был не готов. Не сейчас. Он не был уверен, что в этой стычке его поддержат, а получить по морде при всех он хотел ещё меньше, не говоря о пуле. А Джек мог, и это знали все. Именно поэтому все заведующие помалкивали, не спеша пробовать на себе гнев верного пса. Среди них не было того, кто мог бы объединить всех, как и не было того, кто смог бы выйти против Джека. Пока что.

— Но как бы то ни было, надо выбирать нового главу всем, а не одному, — пожал плечами Скрипка. — Предлагаю голосование.

— Ты чё у нас, демократ?

— Мы просто проведём пересчёт голосов, вот и всё, — с усмешкой ответил он. — Кто со мной согласен, поднимите руку.

Джек хмуро наблюдал, как практически все, кроме Клавдии Ивановны и Сэндмэна, подняли руки вверх.

— Видишь? Просто проголосуем. Причём очень просто. Старыми добрыми бумажками. Стиляга, сходи на пост медсестры, попроси бумагу.

Тот недовольно нахмурился, но уже через минуту вернулся с листом и несколькими ручками. Скрипка, всё так же ухмыляясь, порвал его на клочки и раздал другим.

— Ничего личного, Гурман, но мы все хотим, чтоб картель не провалился. Я, например, тоже очень много знаю о внутренней кухне, — продолжил Скрипка.

— Чёт не видел тебя в списках тех, кому что-либо светит, — ответил Джек.

— Может потому что я не любимчик нашего Мясника, что готов бросаться на каждого по команде «фас», а человек, который думает?

— Это ты на что намекаешь, говнюк? — тут же шагнул к нему Джек.

— На то, что тебя держал Мясник как того, кто будет бездумно исполнять приказы и разбираться с любым несогласным, — Скрипка шагнул ему навстречу. — И толку от тебя может и будет среди боевиков или исполнителей, но уж точно не на месте босса.

— Хочешь типа поспорить?

— Хочу напомнить, что Мясника больше нет и тебя никто сверху уже не прикроет, — голоса Скрипки стал холодным. — Поэтому ты бы не выёбывался и сделал, как будут делать другие — выбирать нового босса.

— Никто ничего выбирать не будет. Все здесь делают, как я скажу, а несогласный может прямо сейчас валить в морг, — Джек стоял к нему уже вплотную. Он боялся так, что был готов выскочить из палаты и бежать как можно дальше, но вместо этого сжал челюсти покрепче, как и кулаки. — Так что пиздуй на своё место.

— А ты заставь, подсвинок, — невозмутимо ответил Скрипка.

Джек не был оратором. Он не был тем, у кого хорошо подвешен язык. За всю свою работу в картеле он научился только наезжать на других, сначала пользуясь своей властью, а потом и репутацией. Потому в глазах многих выглядел совершенно тупым жестоким отморозком с района, которого давно надо поставить на место.

И теперь, когда поддержки не оказалось, Джек практически физически чувствовал, как теряет контроль над ситуацией. Это чувствовали и другие, наблюдая за ходом событий. И многие выбрали бы Скрипку, так как Джека просто боялись. Боялись и ненавидели, так как именно он приходил разбираться с проблемами, зачастую необоснованно вот так агрессивно набрасываясь. А теперь боялись, что приди он к власти, и станет ещё хуже. Если Мясник карал за дело, то этот будет просто карать. К тому же, все считали его непроходимым тупым мудаком, который приведёт картель к развалу.

Из двух зол все выбрали бы куда более адекватного Скрипку.

И тут Джек действительно испугался.

Испугался так, что не придумал ничего лучше, чем дать Скрипке быка.

До только и Скрипка не вчера родился, поэтому Джек со всей дури ударился головой о барьер. Отшатнулся, схватившись за лоб.

— И этот долбоёб будет главой картеля? — обернулся к остальным Скрипка. — Плевать на Мясника, этот мудила вообще ни на что не годен. Только дешёвые понты без какой-либо силы.

— Возможно, в чём-то ты и прав, но насчёт силы за базар ответишь? — прохрипел Джек.

— Да хоть прямо сейчас, давай, Джек, пробуй, — оскалился Скрипка. — Давай, пробей мне.

Джека просить два раза не пришлось. Видя, как инициатива ускользает из его рук, он схватился за свой последний козырь.

«Бьют в лоб или сильные люди, или дураки», — сказала ему однажды одна женщина, Фиеста, кажись, звали. Она была вечно хмурой и недовольной, но учила как бог, Джек здесь против неё и слова не сказал бы.

— Тогда смотри не подавись, сучка, — ухмыльнулся Джек в то время, как внутри него всё от страха обвалилось.

Глава 282

Большинство схваток импульсников можно поделить на два вида. Или они проходят сверхбыстро, или они проходят сверхмедленно. Либо убиваешь с одного удара, либо очень и очень долго бьёшь противника, пытаясь или измотать, или подловить.

Этот бой прошёл сверхбыстро.

Джек дёрнул рукой, будто пытался подкинуть в лицо Скрипке мячик. Только это был настоящий небольшой фаерболл. Скрипка среагировал мгновенно, испуганно отшатнувшись и поставив перед собой барьер, о который вспышкой пламени и искрами разлетелась атака. Но вот следующую он отбить не успел. Кафельный пол мгновенно осколками воткнулся ему в ноги, пробив ступни насквозь. Скрипка вскрикнул, потерял равновесие и упал.

Выставил перед собой ещё один барьер, но уже на земле, чтоб его не достали колья. Но держать два барьера — это значит разделять силы на оба. Скрипка был хорошим импульсником, более опытным, умел реагировать правильно, но Джек был банально сильнее, и в замкнутом пространстве, сыграв на неожиданности, всё преимущество было у него.

Поэтому, зарядив атаку, он бросился вперёд и махнул рукой, словно пытался ударить кулаком, но в конце разжал ладонь, выпустив из неё «Дуговую стрелу». Мощная атака электричеством, которая прошла сквозь щит и через мгновение яркой вспышкой пробила грудь Скрипке, как копьём. Тот дёрнулся, захрипел и опал. В воздухе запахло палёной плотью.

Всё это произошло за секунды, и зрители, предвкушающие лёгкую победу над придурковатым и жестоким Джеком, стояли, раскрыв рты.

Сам Джек едва сдерживался, чтоб не задрожать. Ему потребовалось несколько секунд, чтоб взять себя в руки. Со стороны это выглядело так, будто он стоит и смотрит на поверженного противника.

Атмосферу накалила медсестра, которая заглянула на шум в палату. Её взгляд сначала упёрся в труп на полу в луже крови, а потом на присутствующих, которые выглядели не менее шокированными, чем она сама. А ещё и Джек, стоящий над трупом с воинствующим видом.

Понимая, что надо что-то делать, Джек озадачено посмотрел на остальных и встретился взглядом со стилягой. Тот, в свою очередь, воспринял взгляд Джека иначе. Он кивнул и шагнул к медсестре.

— У нашего друга пошла кровь из носа, и он потерял сознание, когда увидел своего товарища в таком ужасном состоянии, — улыбнулся ей Стиляга, подходя ближе и бодро отсчитывая купюры. — не могли бы вы сохранить в тайне этот его позор, да и убраться здесь за ним. А мы уже сами его приведём в чувство и заберём отсюда.