Странный мир - Сергей Калашников

— Так, бабуля, — Робин чувствует раздражение, — ты мне прописняк не вставляй, это мне ещё в детстве растолковали. Ты мне объясни, что для этого нужно делать именно мне.

— А вот это ты сам и придумаешь.

— Один? — сказал, и понял, что опять сморозил глупость. Неладно идёт разговор.

— Плантатор Вудс скоро приобретёт участок тут, за рекой. Хороший такой кусочек между Миссисипи, Уобашем и Огайо. Не прошел он в сенат, маловато связей у него оказалось и репутация какая-то… короткая. Но имя запомнилось, так что никто не удивится оттоку на его земли рабочих рук. В случае чего, накормить он сможет хоть бы и всю Америку.

Жаклин с твоей сестрицей открыли школу будущих скво. Называется "Курсы маленькой американки". Их выпускницы — твоя будущая армия. Среди них есть дочери влиятельных родителей.

Индейцы, которых сгоняют с хороших земель, находят дорогу на правобережье Миссисипи и попадают в медвежьи лапы Коульки. Он скорее сам их задушит, чем даст помереть от голода. Преподаватели выживания в сухой степи у него — чудо богатыри. Один горного льва так кулаком приласкал… бедное животное, когда отлежалось, было не на шутку огорчено бестактностью этого… педагога.

Все пять хибарок — медпунктов для рабов, что в Южном Штате, получили статус больниц для бедняков. Официальную вывеску, скромное содержание от мэрии, благотворительные пожертвования. А главное, нашлись люди из числа свободных, иногда и состоятельных граждан, которые просто работают сиделками или санитарами. Естественно, их профессиональный уровень растёт. На полных врачей, конечно, выучить их не удастся, но фельдшеров вы получите, не хуже тех, что выходят из ваших университетов.

Про северо-западные склоны Аппалачей и плато Камберленд ты знаешь. Через несколько лет выпускники тамошней школы, не все, конечно, но, думаю, многие, захотят вмешаться в то, что творится в Штатах. Вот тут-то и начнутся у тебя настоящие хлопоты. Чтобы дров не наломали.

Еще бригантинка "Звёздочка" бегает из Саванновки в ваши порты, расположенные по Святому Лаврентию и Онтарио. У матросов и солдат, что заглядывали к нам вместе с вами, немало друзей и родных, которые не прочь пожить там, где деньги никакого значения не имеют. Ты ведь понял, что сержант как раз и командовал тем десятком, что вас сопровождал в посольской миссии.

Старушка умолкла, и начала готовиться встать, прерывая беседу.

— И это всё, что вы успели за шесть лет? — Лейтенант откровенно озадачен.

— Робин! Нас в сорок раз меньше, чем вас. В принципе, ваши проблемы нас вообще не волнуют. Но сидеть и ждать прибытия из Америки Кортеса с автоматическим оружием и желанием основать рай земной среди девственной природы Европы мы не будем. В истории человечества эти ситуации повторялись бесчисленное количество раз с любыми вариациями, но всегда на одну и ту же тему — побеждает сильнейший.

Кстати, если бы мы оставили вас в покое, и прибытие американских колонизаторов в Европу состоялось, результат контакта нашей и вашей культур я бы сейчас предсказать не взялась. Наука не стоит на месте, а про то, что врагов не считают, а бьют, наши люди информированы. Но, кому это нужно?

— Получается, прибытие дипломатической миссии проковыряло для вас дырочку в наш мир. Вы даже детей использовали для проникновения в стан вероятного противника. И теперь бросаете их. — Робин опять несёт что-то не то.

— Так у нас учат плавать. И не надо, пожалуйста, ничего говорить про то, что это бессовестно. Ты ведь знаешь, что традиционные для людей реальные мотивации — амбиции, алчность, страх — мы отключаем у себя воспитанием. А воображаемые — жалость, совесть, сопереживание — работают у нас не по тем алгоритмам, что у нормальных людей. С точки зрения вашей церкви мы вообще не люди, а хищная стая, оберегающая свою территорию и потомство.

— Не дразнись, — к Робину вернулось самообладание. — Я уже и сам такой же. Просто у меня другая стая, и потомство, если оно будет, вырастет на сбережённой территории.

— Натин настроена решительно, так что потомство у тебя будет. И неоднократно, — ехидная такая старушенция.

— Жаль, что не все наши дети будут моими, и не все мои — нашими.

— У тебя устаревшие сведения. Математики подсчитали кое-что, в связи с изменившимися данными о количестве исходного генетического материала. "Перекрестное опыление" более не является необходимостью. Жена твоя оторвёт причинное место любому, кто попытается склонить её к взаимодействию в этой сфере, а к тебе ни одна уважающая себя женщина не подойдёт ни за чем, кроме как сказать тебе, насколько ты ей не нравишься, — эти старые люди на редкость бестактны. Но сейчас это помогает юноше окончательно вернуться к нормальному ходу мысли.

— Так, это, а пароли, явки, рычаги воздействия на сотрудников?

— Не, ну встречала я тупиц, но ты — редкий экземпляр. Про всех ведь знаешь. Разыщешь, если понадобится. Познакомишься. Если перестанешь лепить нелепицы, может, кто у тебя, когда и совета спросит. Или разрешения.

— А как же дисциплина, субординация, — вообще-то ему просто захотелось самому подковырнуть эту старую ехидну.

— А вот прямо по науке, как тебя на плацу учили, — весёлая старушка поднимается, опираясь на посох, и поворачивается в сторону леса.

— Слушай, Вика, а годиков то тебе сколько?

— Сто двадцать, — она секунду медлит, — скоро будет. — И уходит старческой походкой, опираясь на палку и хорошенько выбирая место, куда поставить ногу.

Спешить Робину некуда. Служба несётся. А с ним только что поговорили как со взрослым. Как с ровней. И не кто-нибудь, а, пожалуй, старейшая женщина их мира. Не сюсюкая и ни в чём не кривя душой. Это называется — цинично. Ему втолковали, что на вторых ролях, в качестве подручного, или исполнителя чётких инструкций, он… а что, он и сам ведь не об этом мечтал. Стало быть, всё идет так, как и должно идти.

В то, что налажено, запущено, организовано вмешиваться бессмысленно. Функционируют две территории, где люди живут не по гуманным законам цивилизованного мира, а реализуют замысел холодного беспристрастного разума, полагающего, что, если имеется угроза человеческой жизни, иные соображения, кроме её сохранения, в расчёт не принимаются. Готовится и третий район, где для носителей такой беспринципности найдётся скромное место под солнцем. А ему, командиру форта Тайо, делать пока решительно нечего.

Несколько свободных от службы солдат часто составляли ему компанию. Они просто объезжали окрестности расширяющимися от крепости кругами, и устраивали запруды и пересыпочки в вершинах оврагов. Расчищали заросшие участки пойменного леса или удаляли старые и больные деревья. С верховий Теннеси к встрече очередного поезда подземной железной дороги привезли в барке саженцы, которые силами гарнизона и приехавших "проводников" высадили с учётом рельефа местности и увлажнённости почвы.

"Проводницы" показывали военнослужащим корешки и травки, а солдаты демонстрировали свою удаль и сноровку. В крепости проводились учения, штудировались уставы, проводились хозяйственные работы. На Камберленде поселилось несколько семей самовольных земледельцев. Робин послал наряд для переписи и оказания помощи в обустройстве. Два индейских племени прошли на запад, явно направляясь в Коулькины лапы. Но их накрыла медицинская бригада, срочно прибывшая из Аппалачей, так что вигвамы дикарей некоторое время располагались в тени прибрежных зарослей.

Череда событий не содержала ничего, требовавшего выдумки или принятия решений.

Дозор сообщил об обнаружении прихода с верховий Уобаша мелкосидящей барки. Три верховых лошади и десяток мужчин, что прибыли на ней, насторожили Робина сразу. Явно ловцы рабом. Выставил охранение рядом с индейским лагерем и сообщил по радио Коульке и в диспетчерскую Аппалачской школы.

Приезжие несколько дней изображали из себя обычных охотников на водоплавающую дичь, а при встрече с патрульными спрашивали, не видали ли солдаты в этих местах бобров. Те, конечно не сознались. А потом со стороны Миссисипи пришел клан Мягкого Мешка из племени Легконогих и поставил национальные индейские избушки в открытой степи.

Утром барка ушла. Дозорные сообщили, что из десяти прибывших охотников один при посадке на судно хромал. Остальных на палубу доставили на носилках добрые индейцы из клана Мягкого Мешка. Как-то не заладилась охота у приезжих, наверно зашли не туда.

Робин поехал с визитом к заглянувшим на берега Огайо добрякам. Те сворачивали шкуры шатровых покрытий и грузили их вместе с шестами на волокуши, зачем-то снабженные мягкими и широкими пневматическими колёсами. Клан явно относился к специально сформированным частям племени Короткого Улья, поскольку детей младше четырнадцати лет в лагере не наблюдалось, а взрослые отличались завидной статью и пластикой. Сноровка, с которой они покидали место, тоже делала им честь. На кавалерийского лейтенанта глянули десятки неприветливых глаз.