На задворках галактики - Александр Валидуда

Прошло около часа как Алексеевск – губернский город, находившийся в глубоком тылу, был захвачен бунтовщиками. Сами себя они гордо называли Республиканской Гвардией или революционерами. Очевидно в их планах была организация в Новороссии этой самой республики путём революции. Ну что же, вот и пробил час решительных мер. Республиканцы взяли город сравнительно легко, расквартированным в Алексеевске жандармским и полицейским подразделениям было загодя приказано имитировать сопротивление и постепенно отходить из города. Что и было сделано. Только некоторые кварталы находились под рукой сил правопорядка: рабочий район химкомбината, здание тюрьмы с центральной префектурой и управление ГБ. На улицах выросли баррикады и весь час не прекращалась стрельба. Первые попытки штурма жандармы успешно отбили, правда с большими потерями. Отдельным островком в окружении революционных отрядов стало юнкерское артиллерийское училище и примыкающий к нему военный городок. Бунтовщики, рассчитывавшие захватить пушки и другие артсистемы, напоролись на меткий и плотный ружейно-пулемётный огонь юнкеров и бойцов ДОУПа. Державший радиосвязь со штабом округа начальник училища оценивал силы блокировавших его боевиков в две тысячи штыков. Юнкеров же вместе с солдатами ДОУПа оказалось около тысячи, так как все учебные батареи старших курсов находились в этот день на полевом выходе.

Зато в остальном городе уже начали проявляться новые порядки. Почтовые отделения, центральный телеграф, банки и дворец губернатора были заняты стремительно и большими силами. Мосты и перекрёстки – всюду стояли пикеты бунтовщиков. Во многих кварталах уже начались обыски, аресты и изъятия ценностей. Некоторых жителей вытаскивали из домов и квартир, загоняли в грузовики и везли на стадион. Что их там ждало никто пока не знал. Кого-то пристреливали прямо во дворах, в основном домочадцев жандармов, офицеров-отпускников и просто сильно возмущавшихся граждан. За какой-то час по городу прокатилась волна страха и оцепенения, слишком рьяно Республиканская Гвардия за чистки взялась, толком город не захватив.

Ярема Красевич огляделся. Пора. Знак: 'по машинам' и взвод штурмгренадёр начал погрузку в пятнадцатитонные 'ВежАвтоКоны', изъятые у вырезанной кавалеристами заставы революционеров на въезде в город. Главный на заставе был допрошен и вздёрнут. Сведения полученные от него пришлись весьма кстати, но грозили быстро устареть. Скоро должны были поменяться пороли и отзывы, да и смена на заставу прибыть. Жалости к революционерам вольногоры не испытывали, в глазах солдат была ненависть. Связанный и избитый начальник заставы поначалу даже попытался агитировать, потом выплёвывал зубы. Для солдат он был врагом, изменником Родины. Живым оставили только радиста, оказавшегося местным. Поваляли его на красном снегу, напомнили про семью, обещали жизнь. Взамен он должен был правильно отвечать в случае вызова по рации. Одновременно с захватом заставы спешившийся разведэскадрон по-тихому блокировал близлежащий квартал частного сектора, во избежание сюрпризов с местными активистами, буде таковые найдутся.

Грузовики оказались довольно примечательными – обвешанные тряпками с лозунгами, у кабины бело-синие флажки. Что означали эти цвета, при допросе спросить забыли. Ещё накануне взвод переоделся в обыкновенные гражданские шмотки, в основном меховые полушубки и дублёнки, а некоторые бойцы в военную форму без знаков различий. Всё как у бунтовщиков. Командовал взводом корнет Рутковский, прибывший из Светлоярска со своими орлами на транспортнике вместе с Красевичем. Вторым представителем разведупра для участия в операции был прапорщик Половняк. Кого-то из офицеров постарше у Острецова под рукой не нашлось. Слишком много дыр возникло в последние сутки, поэтому в Алексеевске была сделана ставка на силу и дерзость. Итак, план города, как и план дворца, изучен, все действия расписаны и согласованы, взаимодействие с жандармами и кавалерией как будто налажено. Красевич уселся в кабину первого грузовика. За рулём разместился замкомвзвода Рутковского вахмистр Григорьев.

– Поехали, гражданин, – скомандовал он вахмистру с ехидной ухмылкой.

Скривившись, Григорьев перекрестился и нажал педаль газа, такое обращение поручика резануло ему слух.

'ВежАвтоКоны' остановили на первом же перекрёстке. Республиканцев здесь находилось около двух десятков. Большинство грелись у костров рядом с пирамидками винтовок. У некоторых за пояса были заткнуты гранаты – старые БЦ-4 образца восемнадцатого года в чугунной рубашке. Старые или не старые, но по прежнему смертоносные. Последний раз в русской армии они применялись в сороковых годах в войне с арагонцами. Тогда, видимо, революционеры и сделали запасы. У троих ППК на ремнях через плечо, а это уже серьёзно. К кабине подошёл старший пикета. Из-под кустистых бровей сверкнул хмурый взгляд. Красевич назвал пароль, выслушал отзыв и протянул документ, захваченный на заставе. Потом минуту терпел пока этот начальничек в поношенной шинельке и новенькой ушанке без признаков когда-либо присутствовавшей на ней кокарды внимательно их рассматривал. Бдительный попался. Рассмотрев у вахмистра трёхдневную щетину, начальник пикета дал знак своим. Дежурные бойцы перестали целиться и позакидывали винтовки на плечи. Неопрятный видок Григорьева видимо убедил, что перед ним партийные соратники. Ну ещё бы! Где это видано, чтоб военные или жандармы так выглядели?

– Куда направляетесь, гражданин? – поинтересовался начальник.

– На баррикады, гражданин. Дадим жандармам прикурить.

– Успехов, братья! – взгляд начальника потеплел.

Вахмистр тронулся, бурча под нос что-то про братьев и козлищ, за ним тронулись остальные машины.

– Дозвольте обратиться, господин поручик, – Григорьев глянул на Красевича и снова всё внимание на дорогу.

– Обращайтесь, вахмистр.

– Я смотрю на многих бандитах форма. Но это мне понятно, в армии все служили, может и дезертиры среди них. Но откудова их так много? Не могёт столько дезертиров быть! Уклонисты? Нешто побросали заводы-фабрики? Или хозяйства в сёлах?

– Кто-то – да. Но их меньшинство. Думаю, тут в основном всякие конторские пособирались. И прочая братия из идейных безработных.

– А оружия у них столько откудова?

– А вот это, вахмистр, интересует и высокие чины в столице.

По пути Красевич посматривал по сторонам, провожая глазами группки революционеров. На одном из бунтовщиков он заприметил военную форму, как и полагается, без знаков различия, но иностранного образца.

– Вон тот в не нашей форме, – тыкнул он пальцем направление.

– Старая арагонская, – просветил Григорьев. – Не знакома, господин поручик?

– Не приходилось сталкиваться.

– Трофеи. После последней арагонской на толкучках этого добра не мало было.

Колонна без проблем миновала ещё несколько пикетов, чем ближе к центру города, тем менее бдительны были проверки. Хотя один раз их долго мурыжили у въезда на забитый народом проспект. Что-то вроде митинга там организовывали, нагнав толпу из ближних домов. Вскоре машины пронеслись по мосту на Большой Моховой улице и выехали на Соборную площадь, где располагался дворец губернатора. По данным Красевича, здесь республиканцы устроили свой штаб.

В охранении вокруг дворца находилось до полусотни боевиков. Многие грелись у костров, разведённых из сломанных патронных ящиков и откуда-то вытащенной разбитой мебели. Истоптанный и грязный снег пестрел кучами всевозможного мусора, будто специально его сюда по округе собирали. У парадного входа была сооружена баррикада из мешков с песком, в центре которой расположился расчёт с пулемётом Вереснянского. Такие же баррикады должны были быть и у остальных входов. До флага, реявшего над дворцом, бунтовщики ещё не добрались, зато успели повесить на фронтоне длинный транспарант с вручную вытравленной надписью: 'Да здравствует Республика!'

Машины остановились метрах в десяти от ступеней парадного входа. Имитируя расхлябанность, солдаты начали вылазить из кузовов, закуривая, поругиваясь, кое-кто оттянулся к ближайшей аллеи до ветру.

– Вы откуда прибыли? – поинтересовался выскочивший из здания крепыш в коричневом пиджачке и с маленькими очочками на носу. – Кто у вас командир отряда?

– Это я, – выдвинулся из толпы Красевич и затараторил, не давая крепышу времени опомниться: – Николаев моя фамилия. Полчаса петляем, с пути сбились. Везде проверяют нас, проверяют. А чего проверять столько раз? Мы спешим. Там на баррикадах подкреплений ждут, а по пути и спросить-то не у кого. Мы ведь и города не знаем. Так что, проведите нас, гражданин, к кому-нибудь…

– Тихо, тихо, гражданин! – республиканец взял Красевича под руку. – Я вас к коменданту проведу, вот он и укажет куда вам. Понимаете, все в разъезде…