Из Тьмы. Арка 1 - Добродел

удивительные способности и недоступную большинству смертных мощь, только стоило учитывать, что она исподволь старалась направить эту мощь туда, куда желала сама. Вот и получалось, что на первый взгляд носитель использовал силу древнего артефакта по своему усмотрению, а реально выходило, что это тейгу старался использовать хозяина, чтобы управлять своей силой. Мило.

А ведь у моего меча не осталось разума и собственной воли, лишь нечто, похожее на смазанный эмоциональный оттиск.

«Интересно, это все тейгу такие или только нам с сестрой повезло?» — Несмотря на худшую, чем сейчас, чувствительность мне неплохо запомнились эманации злого присутствия, что исходили от артефакта сестры, которым тогда ещё владел наставник и приёмный отец первого состава Семёрки. Пусть «привкус» силы Мурасаме отличался от могильного холода Яцу, но их злонамеренная суть ощущалась довольно схожей.

«Вряд ли, наверное», — неуверенно заключил, прокрутив в памяти известную информацию о тэйгу и событиях будущего. Просто наши с сестрой катаны, скорее всего, выполнил один мастер по схожим лекалам. А так — сомнительно, что бластер (или как назвать эту, способную сносить скалы и теоретически горы, энерго-пушку?) Надженды нашёптывал ей: «Нужно бо-ольше фрагов!» — или огнемёт Борса шептал: «Жги напалмом, мужик!».

Хотя кто знает? Если в качестве ядра использовалась сущность могущественной твари и связь между тэйгу и владельцем строилась на схожих принципах, то так ли важен внешний вид артефакта?

Это бы объясняло, почему все носители тейгу показаны в аниме и манге в большей или меньшей степени психами. В смысле — ещё большими психами, чем большинство сильных одарённых. Способности воина духа и сами по себе влияют на разум. Тут даже не только пресловутое «если у тебя в руках молоток, то всё в мире становиться похожим на гвозди», но и склонность к различным маниям, вроде закидонов Кей Ли или бзиков Бэйба, да и моих тоже.

Адекватный Натал — лишь исключение из общего правила.

В общем, нужно разбираться. Но пока не получится добыть ещё хотя бы парочку из сорока восьми, проверить догадки всё равно не выйдет.

— Мы пойдем вперёд, — наёмник с проседью в светло-русых волосах, очевидно, лидер четвёрки, махнул рукой в сторону головы каравана, откуда продолжали слышаться звуки боя, — Вы с нами, госпожа?

— Нет. Я посмотрю, что творится в хвосте, впереди и без меня разберутся, — прозвучал мой ответ, отразившийся на лице собеседника смесью разочарования и облегчения.

Заодно мне хотелось проверить благополучие бедовой блондинки и её товарищей. Эрис, конечно, говорила, что их дилижанс — крепкий орешек, укреплённый броневыми пластинами Земляного Дракона, в которых вязли пули. Но мало ли?

И тут, словно вторя моим мыслям, среди выстрелов нападающих и охраны раздался знакомый хлопок подаренного мной пистолета, следом ещё три, и за ними такой же знакомый визг.

Накаркал!

* * *

Красивая молодая блондинка с полуулыбкой глядела в окно. Её щёки горели лёгким румянцем, а внутри было легко-легко. Казалось, ещё немного — и она взлетит. Эрис прикоснулась ладонью к губам и глупо хихикнула.

«Хватит!» — девушка огляделась; к счастью, никто из пассажиров их дилижанса на неё не смотрел. Нужно успокоиться. Если дядя Хант увидит её в таком состоянии, то сразу обо всём догадается. Он и так часто ворчал на своеобразные шутки Куроме, а уж если старик узнает о взаимном интересе Эрис и парня… Хантера не то чтобы сильно заботила нравственность двоюродной племянницы, но он переживал за её безопасность. Старик пусть и относился к воительнице с благодарностью, но всё равно оставался настороженным. Миниатюрная улыбчивая брюнетка, заботливый красавчик Натал и их спутники выглядели в глазах мнительного старика не только «компанией распущенной столичной молодёжи», но и «прошедшими жестокую подготовку храма боя головорезами».

Эрис любила своего двоюродного дядю и была ему очень-очень благодарна за помощь, но ей не нравилось, как глупый старикан относился к её друзьям. Не тем улыбающимся в лицо, а за глаза рассказывающим гадости молодым дворянкам, с которыми она «дружила» дома, а первой настоящей, хоть и немного странной, подруге и… — при мысли о высоком голубоглазом блондине, сердце учащённо забилось, а щёки снова начали гореть.

Нет, нужно подумать о чём-нибудь другом!

Блондинка глубоко вдохнула, на несколько секунд задержав дыхание, а когда выдохнула, на её лицо легла маска отстранённого спокойствия. Активная, эмоциональная и открытая девушка терпеть не могла уроки хороших манер, куда входил и навык держать лицо, но старая стерва-наставница умела вколачивать знания в головы своих воспитанниц вне зависимости от их желаний.

Вспомнив о доме, Эрис тихо выдохнула, удивляясь самой себе, своей решительности и удаче. И как только ей так повезло?

Когда девушка, взяв с собой любимую гитару, несколько смен одежды, немного украшений и золота, очертя голову бросилась вон из дома, она даже надеяться не могла, что всё так сложится. Девушка была готова ютиться в маленькой квартирке без прислуги и с маленькой ванной, питаться пресной пищей без десерта (или что там ели нищие простолюдины?), но не выходить замуж за того отвратительного толстяка с потными ладонями.

Как же она была наивна! К счастью, ей повезло встретить дядю Хантера.

Так или иначе, авантюрный, придуманный под влиянием любимых произведений план побега сработал. Признаться, не окажись отец с ней так холоден и груб, объявляя о будущем дочери, Эрис ни за что бы не решилась на такой шаг. Вся подготовка к побегу на деле была обычной игрой в отважную авантюристку и тихим бунтом. Но, как говорят жрецы, «люди предполагают, а боги располагают».

Теперь, вырвавшись из душных стен дома-тюрьмы, дочь благородного магната и представительницы некогда довольно старого и влиятельного, но ныне сгинувшего рода Фаулер словно и впрямь попала в один из любимых приключенческих романов. Новые места, интересные события, будоражащие кровь приключения…

Девушка весело фыркнула, вспомнив парочку так её напугавших противных негодяев, что прогнала сильная и смелая Куроме, которая с радостью приняла её до ужаса косноязычное предложение дружбы. Эрис улыбнулась. А ещё у Куроме был друг. Красивый, сильный, заботливый и надёжный. Прямо как в книгах! Да и все остальные ребята тоже очень хорошие — даже тот вредный, злоязыкий кривляка-шутник.

Конечно, кому-то другому выводы зеленоглазой певицы могли показаться притянутыми за уши, но у Эрис имелся небольшой секрет, на котором зиждилась её уверенность. С раннего детства она могла понять, как в действительности относились к ней другие. Маленькая Эрис частенько шокировала домочадцев плачем и попытками убежать от какой-нибудь ласково сюсюкающей родственницы отца или подруги матери — и весёлым смехом в присутствии сурового на вид, но любящего дедушки. Девочка